Чужое зверье

– Так можно тогда твою легенду дополнить, что ты немец по происхождению, вот и хочешь в Германию переехать. Тогда имя придется и правда выдумать, чтобы поверили, что ты настоящий немец. Советский немец.

– Аппельбаум, – мгновенно ответил Горченко. – Это фамилия моей учительницы. Она соседкой нашей была, а родители работали на заводе сутками, меня под ее присмотром постоянно оставляли. Я вот так немецкий и выучил уже в семь лет, мы с ней дома только на нем разговаривали, чтобы практика постоянная была.

Так они незаметно проехали почти десять километров до ближайшего села – Горячий Ключ. Уже на подъезде внимательный Алексей вдруг натянул вожжи и всмотрелся в жидкую россыпь деревьев:

– Эй, кто там. А ну выходи!"

"Контрразведчики переглянулись между собой. Горченко первый сунул руку в карман, где лежал его табельный пистолет, и легко соскочил с телеги:

– Эй, выходи, не бойся. – Он сделал несколько стремительных шагов к сгрудившимся в черное кольцо деревьям, кинув вполголоса напарнику: – Прикроешь.

Между стволами кто-то зашевелился, рука в кармане уже потянула за язычок предохранителя, как на свет показался старик с холщовым мешком на спине:

– Ох, ребятки, напугали. Как давай стращать, кричать. А у меня живот прихватило в дороге, вот там пристроился опростаться. А тут вы грозитесь, выходи – и все. Кое-как успел портки натянуть. – Старик подошел поближе, Алексей повернулся к нему, пытаясь рассмотреть получше. Но из-за мохнатой огромной шапки, с которой свисала потрепанная овчина, лицо было плохо видно, а внизу дыбом торчала большая седая борода.

– Так давай мы тебя подвезем, отец, – Владимир подхватил мешок и закинул на телегу.

Старик полез следом:

– Да, ребятки, мне тут через поле удобнее, ну давайте прокачусь с вами до моста, а оттуда напрямки в Красилино к дочке побегу. Через поле до мельницы и потом в горку подняться, да буду на месте. Кружить по дорогам своими ногами я уже привык. Животины давно нету – как немцы пришли, так вся враз закончилась… А вы куда путь держите?

– Да куда придется, – Горченко помахал листовкой в воздухе. – Листочки вот такие собираем.

– Это для чего же они вам? – удивился дед. – Видал у соседей, да что там написано не осилил. Глаза совсем слабые стали, к дохтуру надо в город, чтобы окуляры мне прописал. Так сейчас и нет докторов-то, все на фронте.

Савельев хоть и сидел спиной к их попутчику, внимательно слушал каждое слово старика, прислушивался к интонации. Что-то внутри неприятно скребло его, ощущение – будто камешек попал в сапог при ходьбе и натирает, не больно, но так цепляюще. Тем временем артистичный лейтенант Горченко как по нотам исполнял свою роль:

– А я тебе так расскажу, что там написано.