Чужими мы (не) стали (СИ)

Путь превратился в мучение.

Мысли рвались впереди нее. Мария часто косилась на сумку, развалившуюся на соседнем сидении. Кусала дрожащие губы от обиды. Больно было думать об отце.

06 обманутой им матери, которая всегда ставила его в пример другим мужчина. Он и тучи разведет руками и ради них подвиг совершит. Не один.

«Да-да! Еще какой «отважный поступок» заварганил, мама. Произвел незаконного сына втайне от тебя».

Кое-как добралась до офиса, где ее любимый муж работает Обычно он с коллегами в кафе через дорогу сидит кружком за угловым столиком, обсуждая всякую чепуху.

Маша смотрела на Макса с улицы сквозь стекло, которое казалось бронированным.

Он там. Она, растерянная — здесь, вцепилась в руль. Дышит, как паровоз, аж лобовое запотело.

Их четверо, будто разбились на пары. Непринужденно общаются. Смеются над шутками. Блондинка рядом беспардонно в приступе ржания, падает на Максима, космы свои раскидав. Руку с ярким маникюром положила ему на плечо.

Еще вчера Маша восприняла бы это легко. Ну, общаются. Обычные офисные посиделки, ничего такого... Социализация. Люди задевают друг друга, ручкаются.

Иначе никак.

Письма рядом отравляли видение, искажали реальность. Переворачивали с ног на голову. Делали ее подозрительной. Все вокруг стало чужим, далеким: улица, женщины и мужчины, сам Макс. Ее словно оградили, отвергли участие в празднике жизни. Встряхнули сувенирный шар и со дна подняли пепел.

«Сегодня в Саратове осадков не предвидится. Температура...»

Мария отмерла и выключила чертовый говорильник. Решение пришло само. Она выхватила мобильный и набрала номер мужа.

Шли гудки. Один. Второй. Третий. Максим тянется за телефоном, лежащим на столе. Видит, кто звонит Кривляется, что-то говоря своим коллегам. Они уже поймали смешинку и хихикают. Лицо Максима живо меняется, он натягивает серьезность. Прикладывает палец к губам: «Тихо, не ржите сильно! Спалите перед женой».

— Да, Маша? — голос наигранно бодрый.

— Максим, ты на обеде? Может, встретимся? — проговорила чуть слышно. Громче стучало сердце, отдаваясь в виски мигренью.

— Не совсем удобно, малыш. До конца перерыва двадцать минут. До вечера не подождет? Как там Ростислав Олегович? — она его хорошо слышала, словно губы Максима находились прямо у мочки уха.

Еще неплохо видела. Видела, что слова не соответствуют произношению и мимике.

Ему абсолютно плевать на тестя, что помог занять эту должность. Чихать на Машу, на ее проблемы. Важнее то, что рядом трется блондинка, капризно надувая губы и выразительно заглядывая ему в глаза. Словно просит: «Макс, заканчивай трепаться. Время! Время не отнимай».

Он хмурится, не услышав ответа. Выстрадано улыбается девке рядом, будто кожу натянули и забыли отпустить. Кивает ей: «Сейчас».