Чужими мы (не) стали (СИ)

Родители улыбаются открыто и без налета напряжения между ними.

Стало как-то не по себе. С какой бани мать защищает Макса? Или реплика касается не только отношений дочери с мужем. Все намного глубже? А, как спросить?

«Ты найдешь ответы в письмах» — был самый логичный вывод.

— Мам, мне нужно съездить домой и забрать кое-что. Книгу тебе обещала дать почитать, — Маша засобиралась.

Потеряла телефон. Искала его кругами, пока не выяснилось, что она держит его в руке. «Ох, совсем голова дырявая стала» — хотелось треснуть себя по лбу. Мать ничего не заметила. Она бы не заметила и слона, перебирая старые фото в альбоме. Чему-то кивая, поглаживая кончиками пальцев контур отца. Казалось, ностальгия ее полностью захватила.

— Что-нибудь купить? Что ты хочешь? — встала Маша «над душой», пробуя растормошить сгорбившуюся маленькую женщину.

— Сама решай, — ответила Нина Ивановна, перелистнув страницу альбома, глаз не поднимая.

Пришлось отступить.

Дома Мария ничего крамольного не заметила. В ее отсутствие наметился небольшой бардак. Вещи Максим раскидал. Она их собрала и закинула в стиральную машинку. Перемыла посуду в раковине. Убрала со стола подтеки от кофе и хлебные крошки. Заправила кровать, внимательно рассмотрев простынь.

Следов греха не заметила — и то плюс.

Надо двигаться к разгадке, а она время тянет, нашла себе занятие!

Открывая дверцу шкафчика, Мария не знала, в какой портал ее закинет на этот раз.

Второе письмо раскрывала, будто там порошком отравляющим насыпано. Села в кресло. Вздохнула, врезавшись взглядом в первые строчки.

«Дорогой мой, Ростенька. Ты приезжал на два дня и опять вернулся туда, где тебя не ценят. Разве любящая женщина позволит ходить с порванным рукавом у дубленки? Я зашила аккуратно, вкладывая в каждый стяжек свою заботу. Пусто без тебя, безрадостно. Люди вокруг озлоблены. Смотрят исподлобья, словно я украла у них сто рублей. Не прощают никому здесь женского счастья, в спину плюют.

Обещал ты, милый мой, хороший, что увезешь нас с Кирюшей ближе к морю. Сам знаешь, какое здоровье у нашего сына хрупкое. Климат здесь неподходящий. Но, ты не подумай ничего. Не жалуюсь. Скучаю по тебе сильно...»

Дальше сил читать про сильные руки и холодные ночи было невыносимо. Маша снова погрузилась в разрушающий хаос злости. Кикимора хотела, чтобы папенька их на море вывез жить. Их! А, не законную супругу с дочерью! Они такого с матерью не заслужили? Можно, как старую мебель подвинуть, не спросив? Голубев дочку и жену на юг два только свозил. Если прикинуть полковничью зарплату.

Марию потряхивало от эмоций, от наглости любовницы, которая нытьем гнула свою линию. Очерняла маму. Неужели отец пообещал марамойке жизнь на южных берегах?

Что-то глухо щелкало внутри.