Жизнь под чужим солнцем

— Нет, вчера ветер был очень сильный, а меня продувает моментально, даже на жаре.

— И вы сидели там же, где обычно читаете?

— В смысле, около второго корпуса? Ну да, там место очень тихое и цветами пахнет. А что?

— Вы не помните случайно, кто в номер к Алине заходил? — понизив голос, напряженно спросила Даша.

— Нет, честно говоря, не помню точно. — Инна задумалась. — Хотя постойте… К вам высокий черноволосый мужчина поднимался, как его… Данила… Нет, не Данила, Никита! Они еще скандалить начали, и я ушла — не люблю крика.

— Скандалить?

— Ну да, что-то они там кричали друг другу. Точнее, Алина кричала, а он, мне показалось, оправдывался. Но потом тоже рявкнул что-то и вышел. Я уже уходила, просто слышала, как сильно дверь хлопнула. Я удивилась: мне казалось, они недостаточно близко знакомы, чтобы такие совершенно семейные скандалы друг другу устраивать. Впрочем, давайте не будем сплетничать, — серьезно заметила она. — Вот уже ваша очередь подошла, набирайте.

— А мне не захватите баклажанчиков? — раздался знакомый голос у Даши за спиной.

Они с Инной обернулись — вплотную к ним стоял Никита, постукивая вилкой по подносу, и изучал содержимое закусочного стола. Женщины молчали, тогда он протиснулся мимо Даши, положил на свою тарелку последние три баклажана, подмигнул ей и пошел к столам.

— Вот нахал! — повернулась к Даше Инна. — Как вы думаете, он наш с вами разговор слышал? Нехорошо получилось.

Даша, машинально накладывая в свою тарелку холодную картошку, только кивнула. Ее больше интересовало не то, слышал ли Никита их разговор, а то, что на рукаве его темно-зеленой футболки лежал длинный светлый волос с серебристым отливом.

Картошка оказалась недосоленной, а мясо слишком жестким. Даша разочарованно отодвинула тарелку и прикинула, что бы такое еще съесть. Через два столика спиной к ней сидел Никита и жевал так, что у него даже спина двигалась. «Мои баклажаны жрет, — раздраженно подумала Даша. — Наверняка он и убил Алину. Только убийца может так вырвать еду из-под носа, как человек, лишенный всяких моральных принципов». «Ой, — удивился внутренний голос, — мы шутим на тему убийства?» Даша встрепенулась и прислушалась к себе. Мысль о том, что Алину убили, почему-то не вызывала больше того панического страха, который сопровождал ее последние сутки, и она даже попыталась размышлять, кто еще мог совершить убийство, если не Никита. Все-таки мотив для убийства у него не вырисовывается, призналась она себе. Для ссоры — да, но не для убийства же! Мало ли кому кто отказал! Вот он сам, например, явно сторонился Аллы до последнего времени, так она ж его не убила…

Тут Даша подняла голову и уставилась на куст «розана» за окном.