Чужих не жалко

У Егора было патологическое умение устраивать беспорядок.

Странно, но это когда-то ей в нем даже нравилось. Она ворчала и старалась сложить его рисунки стопкой, а Егор снисходительно на это посматривал.

Ей тогда все в нем нравилось.

Марк беспорядка не выносит и складывает аккуратной стопкой брошенные Стасей принтерные листы. То есть листы Стася не бросала, просто она их складывала не так аккуратно, как нравилось Марку. Когда он проделал это в первый раз, Стася отметила, что он напоминает ей ее саму. Ту Стасю, которая когда-то любила Егора.

Ужасно захотелось позвонить мужу. Жаль, что Марк не отвечает на звонки, когда ведет прием больных.

Она отошла от двери. В другой комнате, которая, собственно, и была жилой, на столе тоже валялись листы бумаги. Стол был обеденный, иногда Стася устраивала здесь торжественный ужин и зажигала свечи. Егор обычно при этом посмеивался, а Стасе ужинать при свечах нравилось.

Она быстро подошла к столу, сложила бумаги стопкой. Рисунков на них не было, на каждом листе корявым Егоровым почерком было написано по нескольку слов. Так он делал себе памятки.

Стася когда-то ворчала и уговаривала его завести ежедневник. Однажды она даже купила ему его, но Егор упорно использовал для записей первые попавшие под руку листы.

Смотреть на написанные Егором буквы было больно. Удивительно, но почерк у Егора был ужасный, буквы кривые, а строчки неровные.

На одном листе было написано «30 мама». То ли Егор должен был тридцатого числа неизвестного месяца поехать к матери, то ли о чем-то ей напомнить.

У Стаси тоскливо сжалось сердце.

Еще на одном листе был жирный крест в виде буквы «ха» и имя «Лилиана» рядом с крестом.

Женщине по имени Лилиана Егор собирался отказать.

Желающим заказать портрет он никогда не отказывал сразу. Делал несколько фотографий, потом какое-то время их разглядывал. Стася так и не поняла, по какому принципу Егор решает, станет ли он писать претендента, или откажется.

– Стерва, – морщился Егор, рассматривая фотографию потенциальной заказчицы. – Ну ее к черту, не буду с ней работать.

Стася заглядывала ему через плечо и никакой особой стервозности во внешности женщины на фотографии не находила.

– Стерва! – с удовольствием глядя на очередное фото, смеялся Егор. – Напишу. Должно неплохо получиться.

– Так ты любишь стерв или не любишь? – смеялась Стася.

Стася постучала листками по столу, выравнивая края, и отнесла стопку в соседнюю комнату.

Стол был завален так, что для новой стопки свободного места не было, и она положила ее поверх уже лежащих.

Тело под ладонью было мягким и упругим.

Он погладил белую шею, нырнул пальцами в волосы. Притянул Веронику к себе, положил на плечо.

– Игорь, пожалуйста, уйди.

– Почему? – он не принял ее слова всерьез.