Чужих детей не бывает

Ни семьи, ни друзей…

Никакой поддержки и рассчитывать я могу только на себя.

— Лизавета, давай попробуем построить наши отношения заново. Я виноват перед тобой, но очень хочу все исправить. Ты умная, понимаешь, что это полезно не только мне. Не готов я вот так просто отпустить Эми. Всё понимаю, но это как предать и её и себя, а на это я пойти не могу.

В голове бился вопрос: это личная идея Верреса или она навеяна подслушанными размышлениями с моей стороны?

— Мне бы очень этого хотелось, очень. Но вы же понимаете, что я не ваша племянница? И вы будете видеть это в каждом моём жесте, повороте головы, словах… Сомневаюсь, что вам полегчает от этого. И да, мне эти отношения выгодны, тут вы правы. Я и мои воспитанники нуждаемся в помощи и поддержке. Иметь рядом человека, которому я бы со временем смогла доверять, в моей ситуации — редкая удача, такими вещами не разбрасываются. В этом мире единицы знают о том, кто я на самом деле, так что мне иной раз даже обратится за советом не к кому.

— Легче может и не станет, но я хотя бы привыкну к этой мысли и примирюсь со сложившейся ситуацией. Да и мне бы хотелось больше узнать о твоём родном мире, в котором оказалась Эмилия…

— Значит, пробуем?

— Посмотрим, что из этого получится, — утверждает он странную договоренность между нами.

— Отлично, — кивнула, и вновь поморщилась. — А сейчас нужно сделать что-то с этой ужасной головной болью. Такое ощущение, что внутри шевелящийся клубок змей. Ужасное чувство! Может, у вас тут есть какие-нибудь таблетки или снадобья?

— Сможешь немного потерпеть? — участливо интересуется Веррес, в то время как я до сих пор не осознаю, как реагировать на эти перемены. — Флину надо поспать ещё немного, часа два. Попробуй выпить вот это зелье, оно хоть и не полностью устранит симптомы, но оно тебе поможет. Этот гений запретил давать тебе что-нибудь другое.

Веррес отклонился назад ровно настолько, чтобы достать рукой до стоявшей на тумбочке странной подставки с пробирками, коих было штук десять, не меньше. Мужчина протянул мне одну из них, внутри которой плескалась желтоватая жидкость.

— Он занимался моим лечением? Я помню, что Дерек пытался взломать какие-то блоки на моей памяти, что, к слову, было адски больно. А потом словно прорвало плотину воспоминаний, после чего я с трудом различала реальность.

Пока пила неприятную на вкус жидкость, Веррес рассказывал подробности того ужасного вечера."

"— И ты даже в таком состоянии умудрилась найти запертых детей, — Веррес восхищенно покачал головой, забирая из моих рук опустевшую пробирку. — Я когда вытаскивал вас, решил, что мозг тебе всё же спалили, такую ерунду ты бормотала в бреду. А в один момент даже решил, что вернулась моя Эми, но дальнейшая твоя речь вернула меня с небес на землю.

— Мне жаль.