Чужих детей не бывает

 — Мы гонялись за этой гнидой год! Несколько подразделений Теневиков рыли землю носом и ни-че-го! Два-три ребенка гибли каждую неделю.

— Но ведь поймали? — успокаивающе говорю я, напоминая, что эти жуткие события в прошлом и заставляя мужчин вынырнуть из воспоминаний. — Его ведь поймали?

— Да. Совершенно случайно. Флин и поймал. Мы уже все отчаялись, у крепких мужиков, повидавших за свою жизнь немалое количество человеческой жестокости, начали сдавать нервы. Мы ищем, кого-то опрашиваем, проводим обыски, а в это время маньяк истязает очередную жертву. От этих мыслей с ума сойти можно. До сих пор не могу забыть, — Влас, выплеснув эмоции, устало замолк.

— Флин поймал? — возможно, причина отчужденности моего брата кроется в этом?

— Да, и если честно, никто не понимает, как ему это удалось. Мерзавец оказался гениальным артефактором, свихнувшимся на науке. Разработал сильнейший амулет с отводом взгляда, скрывающие звуки и маскирующий запахи и, конечно же, скрывающий мысли. Мы были бессильны перед такой мощной защитой, ни Тени, ни Зрячие, и даже оборотни не могли его обнаружить. Но Флин эмпат и благодаря своему дару как-то его учуял, случайно заглянув в крохотную лавку артефактов почти в центре столицы. Днём маньяк прятался под маской добропорядочного горожанина, — Ричард поморщился, словно сам себе не верил. — Ты не знаешь, Эмилия, но Флин раньше был ярким блондином с синими глазами. Парни рассказывали, что после очередного ментального дознания этого психопата, он вышел из допросной серым. Вот таким, как сейчас. Этот ученый пытался добиться бессмертия. Формулу бессмертия он не нашел, но научился отнимать у запечатанных будущих магов силу. Чем сильнее страдал ребенок, тем больше магии он отдавал умирая. И ведь магии-то удавалось забрать малую толику! — мужчина ненадолго замолчал, унимая гнев. — Количеством брал. Скрутить его удалось не сразу. Силы накопил изрядно, подонок. Как мы его не порвали при задержании, до сих под не понимаю! Те, кто разгребал его логово, на службу больше не вернулись, целители помогли, но из парней как будто стержень вынули. Да и допросы повлияли не только на твоего брата. В отставку после этого дела ушли многие.

За скупыми словами пряталась чудовищная человеческая трагедия. Подумать только, ведь речь шла о сильных и обученных бойцах, молодых мужчинах, не слабых магах, получивших психологическую травму, сломавшую им жизнь.

В кабинете повисло тягостное молчание. Я была поражена, как легко, просто задав вопрос, я вскрыла еще не залеченные раны у мужественных, тренированных, сильных духом людей. И, наконец-то, мне стало ясно, что заставляло их так целеустремленно и самоотверженно заботиться об отказниках. Мои им просто под руку попались, но наверняка есть и другие.