Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Бамперы вообще убийственные, для расталкивания аварий – в полметра или даже больше шириной и вперед на полметра торчат, обитые толстой резиной поверх массивной стальной балки. К ним еще решетку – и можно по мертвому Хьюстону гонки устраивать. Или через пробки ломиться. Ох, какие серьезные машины. А фиг ли, им же грузовики таскать приходится – тут моща нужна.

Обшарил все, что можно, у первого грузовика, запертого, кстати, но ничего не нашел. Со вторым успех был примерно таким же. Так, главное без паники и суеты. Машины принадлежали сервису, о чем надписи во весь борт извещали, значит… значит, ключи должны быть где-то здесь. Вон в той конторке, что притулилась в углу гаража,– где же еще? Или в кабинке охранника, что на входе? Нет, не думаю: у старшего должны быть.

– Дрика, ко мне давай,– скомандовал в рацию.– Сэм, контролируй вход во двор.

Ладно, прогуляемся. «Укорот» к плечу, фонарик включить. Хорошо, что наши М-4, взятые когда-то как трофеи, были с цевьем системы RAS [13]: можно перекинуть на что угодно, а заодно фонарь переставить. Это единственное, помимо ухватистости, что мне нравится в американских автоматах,– взаимозаменяемость всех частей и деталей, независимо от длины и класса оружия. Раз-два – и переставил куда хочешь, полная и тотальная модульность. Вот и оборудовали «коммандо» перед выездом: с ними по помещениям тоже удобней шариться, пожалуй.

Гараж огромный – сюда сразу по несколько грузовиков загоняют, кабинка в дальнем углу. Одному в такие места лучше не соваться, поэтому и Дрику позвал. Еще бы и Сокса неплохо, хоть он и облажался, но пусть с хозяином вход караулит.

Второй луч фонаря уперся в полумрак гаража. Дрика.

– Пошли, правую сторону контролируй.

Правую проще, поэтому ее – ей. Себе левую оставил, что мне, правше, немного несподручно.

Пусто, гулко, темно. Машины стоят полуразобранные и какие-то заброшенные, прямо по ним чувствуется, что люди за ними уже не вернутся. Никто не привинтит на место скрученные детали, никто не сядет в кабину, чтобы проверить качество ремонта. Вот так – конец всем трудам и забвение. А жалко как-то, вот ей-богу.

Мертвечиной пахнет, причем плотно так, от всей души. Запах как раз от менеджерского закутка и идет. Обычной мертвечиной – разлагающейся плотью, не той странной смесью мертвецкого и ацетонового запаха, которую распространяют зомби. Где-то труп. А там, где труп, там могут быть и «шустрики», и даже мутанты.

Звук упавшей железяки, звонко оттолкнувшийся эхом от стен, паники не вызвал, но заставил насторожиться. Мертвяк, скорее всего, но вот не мутант ли? Если мутант – это проблемы. Мертвяк – проблемы совсем небольшие, привыкли.

Замерли, направив лучи в сторону звука. Довольно быстрый топот в нашу сторону, вскоре прервавшийся, словно кто-то затаился.