Я! Еду! Домой! От чужих берегов

«Сейчас прыгнет!»"

"Эта мысль разорвалась в голове петардой, я вскинул оружие, но «супер», или мутант, кто они там ни есть, просто убрал свою уродливую голову, укрывшись.

– Там еще один! – крикнул Сэм, указывая куда-то за окно со своей стороны.– Прячется за штабелем.

– М-мать! – с чувством выразился я.

Трое. Как минимум трое, а может, и больше. И что прикажете делать? Как с ними биться, если они нас обложили, но в окна больше не лезут? Не подставляются?

Я поморщился, вновь обратив внимание на вонь, идущую от висящего в окне отвратного трупа. Так вроде и не слишком вонял, а как подох, так словно могилу вскрыли. Опять насквозь пропахнем… если выживем. Хотя по-любому пропахнем. Шутка. Юмор такой.

Пароход. Чертова «Алисия», до нее всего тридцать метров, это несколько секунд бега. А толку? Что толку бежать, в борт ее целовать? Да и тридцать метров не пробежим – тут уж, будьте уверены, никаких вариантов. Что же делать, что же делать, а?

Подскочил к фасадному окошку, аккуратно через него выглянул. Ну вот же он, пароход наш желанный, рукой подать, дождь все слабее и слабее, видно уже хорошо, далеко видно. Ни души на палубе, никого за стеклами надстройки – ни огней, ни движения. В бухте крутится-вертится и беспорядочно плещется мелкая волна, в сером рассвете блестит, как каток, залитый водой, бетон пирса. Мертвяк стоит поодаль, метрах в стах, смотрит прямо на нас, но никуда не идет. Не выдержал, на этом ходячем трупе выместил злость – угодил ему в башню с пары выстрелов, тот свалился мешком.

На головой снова зашуршало, и я рванулся назад, на исходную, так сказать. Но ничего не произошло, разве что я сам себе сказал: «Ошибочка. Четыре».

Где же такая пропасть мутантов отъелась, а? Мы же еще двоих загасили, это что, их не меньше шести было? Ой, что делается, что делается.

– Андре…– жалобный голос Дрики.

– Что? – обернулся я к ней.

– Придумай что-нибудь, пожалуйста,– она чуть не плачет,– ты все время что-то придумывал, они же сейчас уйдут, ты слышишь?

Сэм молча кивнул, очень мрачно.

Гадство, как я не услышал раньше? На «Алисии» работал двигатель. Тихо, или просто на грани инфразвука, не улавливаемого человеческим ухом, забиваемый ветром и шумом дождя, но он точно работал. Не какой-нибудь там вспомогательный, а главный, судовой. Просто так солидно и тяжко только очень большой двигатель может дышать – я хоть и сухопутный насквозь, но понять такое нетрудно. Они собираются сваливать. Они собираются домой, в Роттердам, или куда там еще, на свои Филиппины. Но они сейчас уйдут, и я даже не узнаю, куда они собирались, а мы останемся здесь, в этой фанерной будке, обложенные группой мутантов. Вот так, прокатился из Юмы.

– Ну же…

Дрика уже всхлипывает. С самого начала держалась молодцом, а вот теперь все, расклеилась.