Чужие степи — часть третья

— До оврага пятнадцать, и после уже девять. — произвел я нехитрые вычисления.

— Тогда вот-вот доехать должны...

— Смотри значит. Бинокль в бардачке возьми.

Со мной в машине кроме Леонида находились ещё двое: один из наших ребят, и машинист, который, как только выехали из села, тут же уснул, выводя рулады на всю округу. Василий Иванович — так он представился. Моего примерно возраста, не худой и не толстый, с коротенькой бородкой и впалыми щеками на круглом, как плошка лице.

Намучавшись за последние дни, а в отличии от пассажиров он не спал гораздо дольше, этот человек не стал отнекиваться когда его попросили помочь.

Так мы и ехали, впереди рычал трактор, а на заднем сидении ему вторил наш проводник.

— Кажись вижу что-то! — громко объявил Леонид.

Я повернулся в указанную сторону, а ехали мы получается мимо, и прищурившись, тоже заметил какое-то потемнение вдалеке.

— Поезд?

— Ага. Зелененький. Километрах в трех правее.

Посигналив несколько раз, я тормознул колонну, и скорректировавшись, мы со всей возможной скоростью понеслись вперёд.

— Скажи, Лёнь, а ты любил в детстве посылки получать? — когда до цели оставалось совсем немного, поинтересовался я у напарника.

— Не знаю. — хмыкнул тот.

— Как это?

— Да не помню чтобы кто-то присылал. Родственники все рядом, если что нужно, так передадут.

Я же, в отличии от него, получал посылки от бабушки по поводу и без. Наверное одно из самых незабываемых ощущений когда заберешь с почты фанерную коробку, и по дороге к дому представляешь что же тебя в ней ждёт.

Вот и сейчас я никак не мог избавиться от навязчивых мыслей о сотнях, если не тысячах посылок из другого мира. То что реальность, из которой попал сюда поезд, не наша — я уже знал, тоже Россия, но немного другая, с другим президентом, другим курсом доллара, и ещё кучей не совпадавших вещей. Но это меня не волновало, технологически наши миры были идентичны, и можно было надеяться на что-нибудь путное в почтовом вагоне.

Оно конечно понятно: топливо, батареи, вагонные генераторы и ещё куча нужных вещей наверняка были более важны чем какие-то посылки, но я никак не мог отделаться от так сильно въевшегося в мозг детского ощущения.

Чем ближе мы приближались, тем сильнее я думал о посылках.

— А если в этом вагоне и нет ни хрена? — неожиданно спросил Леонид, обламывая мне всё предвкушение."

"— Есть. Машинист, Василий Иванович, — покосился я на спящего, — сказал что забили под завязку, до верху.

— Ну-ну... Поглядим...

— Поглядим. Тем более почти приехали.

Трактор разогнался так сильно что оторвался от нас метров на полста, и первым остановился напротив локомотива.

Стараясь не заезжать в снег, я взял чуть в сторону, и поравнявшись, сдал задом на нерасчищенный участок, освобождая место буханке.

— Четырнадцать вагонов.