Не чужие

 — А вот и лекарь наш идет, — указываю глазами на входную дверь, принимаясь за работу. Интересно, чем же таким «болеет» наша будущая мировая знаменитость?

Присев за свое рабочее место, включаю компьютер. Сегодня в основном должен быть тихий размеренный день, без должного коленно-преклонного положения перед начальством, что несомненно испортит настроение на весь оставшийся вечер, если найдёт малейший мой просчет.

Кирилл некоторое время проводит в коридоре, ожидая, когда врач переоденется и сможет его принять должным образом.

Вот смотрю на него и все мое нутро изнемогает по его забытым жестким, но одновременно испепеляющим тело ласкам. Ни один мой бывший любовник не был хоть толику похож на него. Я сама готова стоять перед ним на коленях, умоляя снова чувствовать его внутри себя. Он этого достоин. Только он.

Странно, что «она» не имеет ни одной социальной странички, словно динозавр среди городского пейзажа. Как эта женщина вообще могла ему понравиться? Неудивительно, что он от таких отношений сам «заболел». Увлекшись философскими размышлениями, прозевала, когда Кирилл зашёл в кабинет к врачу.

Встав с кресла, решаюсь подслушать разговор внутри кабинета. Посетителей нет, да и в коридоре больше никто не снует. Подкравшись, буквально на цыпочках, прикладываю ухо к матовой поверхности двери.

— Боли так и не прошли, — говорит Кирилл полным досадой голосом. — Есть ли смысл ждать новую партию обезболивающих?

— Сколько ампул у тебя осталось? — интересуется врач.

— Восемь ампул. Мне хватит их практически до боя, — все тем же тоном отвечает он."

"— Парень, может стоит рассказать тренеру, а не пытаться замаскировать боль экспериментальными лекарствами, которых не обнаружит в крови ни одна комиссия? — тяжело вздохнув, врач замолкает.

Сердце барабанит в груди, как сумасшедшее, норовя проломить ребра, разрывая грудную клетку пополам. Кирилл болен? Это происходит в реальном времени?

— Я читал, что этот препарат может влиять на зачатие… — услышав это, перестаю дышать. О чем это он?

— Ты со своей девушкой планируешь беременность? — я не вижу, но чувствую, как вытягивается лицо от удивления у нашего лекаря.

— Я хочу быть здоровым отцом, а не напичканным сильнейшими обезболивающими существом, пытающимся продолжить свой род, — буквально рычит, подтверждая намеренность сказанных им слов.

— Риск минимальный. Закончишь курс лечения — развлекайтесь на здоровье…

Дальше я подслушивать не стала. Оторвавшись от двери, на деревянных ногах дохожу обратно до своего кресла. Коленные суставы меня больше не слушаются — приходится задействовать всю свою мозговую активность, чтобы послать правильные сигналы к конечностям.