Не чужие

 — Как никогда…

Позавтракав в компании двух очаровательных мужчин, со спокойной душой отправляюсь к себе на квартиру. Мне нужно сменить комплект одежды и попытаться нормально поговорить с Кириллом перед работой. Будто подслушав мои мысли, он сам мне звонит.

— Стоило мне уехать, как моя девушка перестала отвечать на звонки и всячески меня игнорирует, — немного раздраженно бурчит в динамик телефона.

— Я впервые жалею, что мне придется сказать эти слова сумбурно и не в глаза, — остановившись посреди улицы, смотрю на зеркальную витрину магазина одежды. — Ты никогда не был для меня мимолетным увлечением… Я влюбилась в тебя, Кирилл."

"Задержав дыхание, ловлю любые возможные вибрации, которые могу расслышать от человека, который находится за тысячи километров от меня. И в этот момент телефон снова оглашается трелью. Испугавшись такой «неожиданности», чуть не бросаю его под колеса машин.

— Извини, связь пропала. Ты что-то хотела сказать? — на заднем плане раздаются голоса, кажется он срочно должен где-то быть.

— Звони почаще, потому что я скучаю, — проглатываю ком обиды, из-за нелепости случая, в виде «оборванной» мобильной связи.

— Я каждую свободную минуту думаю о тебе, и впервые хочу домой как никогда раньше, — как никогда… Тоже самое я сказала Давиду про него.

— Удачи, мой чемпион…

— Сексуально звучит, Ева Игоревна, — когда он переходит на шепот, я еле различимо могу услышать: — когда приеду — просто будь голой, нахрен эту всю мишуру.

Густо покраснев, прикладываю холодную ладонь к разгоряченному лицу. Не помогает. Я уже представляю эту порочную картину в своей голове.

— Осталось семь ночей… — выдохнув в трубку, сбрасываю вызов.

Оставшиеся дни до возвращения Кирилла в Москву проходят относительно спокойно и без лишней суматохи из-за моего увольнения, только Аня попросила меня, как следует все обдумать перед таким нелегким окончательным решением.

— Ева Игоревна, ещё одну коробку нужно поднять наверх, — Тамара Петровна с самого утра решила сделать генеральную уборку, посетовав на Давида, что тот запустил кабинет, превратив его в свалку бумаг.

— Только сумку поставлю.

Резко развернувшись на обратный путь до стеллажа, вдруг чувствую легкое покалывание слева, внизу живота. Рефлекторно хватаясь рукой за «больное место», с силой разминаю эту зону пальцами.

— Ева… голубушка! Ставьте выше ещё на одну полку! — охает Тамара Петровна, когда я попадаю коробкой неуклюже на уровень полки ниже, чем нужно.

Закатив глаза на приступ вновь возникшей острой пронзающей боли, безвольным кульком падаю вниз со стула. Во рту появляется знакомый металлический привкус крови, только на этот раз своей собственной.