Не чужие

Дети же могут бояться незнакомых людей? — Пока папа занят — мы с тобой погуляем.

— Я не боюсь, — встав на ножки, складывает обратно карандаши и кладет рисунок на стол к Давиду. — А ты красивая.

Когда маленький ребенок говорит такие слова — ему сразу веришь, потому что дети не умеют врать. Они на это не способны. Чего не скажешь о взрослых…

На втором часу нашей прогулки, выясняется, что Матвей хочет в туалет, а потом и пить, и кушать. Все его поручения я беспрекословно выполняю, потому что чувствую, что так нужно. Мы обмениваемся энергией, как с Кириллом. И это немного меня пугает.

— Хотел уже звонить, — Давид встаёт из своего кресла и направляется к нам, чтобы потуже завязать шарфик Матвею. — Подвезем тебя домой, Ева.

— Мы задержались… угостила его заварным пирожным с помадкой. Матвей сказал, что ты ему такие покупаешь, — кажется я сдала мальчика, судя по ухмылке на лице его отца.

— Хитрый, — подмигивает мальчику. — Подождите меня. Сейчас оденусь.

Проходит минут тридцать, как машина Давида притормаживает во дворе моего дома.

— Пока, Матвей, рада была с тобой познакомиться, — посылаю ему улыбку и слегка сжимаю его теплую ладошку.

— Папа… а можно она будет моей няней? Она самая красивая и добрая, — весело спрашивает у него.

— Не получится, парень, — косо посмотрев на мальчика, недобро улыбается.

Он хотел сына от меня… просил бросить пить противозачаточные.

Нужно уходить, чтобы не возникло гнетущее молчание, чтобы не рвать себе душу, не винить себя за прошлое, захлебываясь в слезах. Я это проходила. Мы это проходили.

— У тебя отличный сын, Давид. Хорошего вечера, — еще раз улыбнувшись мальчику, покидаю салон автомобиля.

Оказавшись на улице, поспешно иду к подъезду, как вдруг оказываюсь в капкане уже до боли знакомых рук.

Его ладони сминают мое тело сквозь теплое пальто, отключая мир вокруг нас.

— Раз ты любишь проводить время дома… хочу первое совместное утро, — шепчет Кирилл мне в губы, чтобы накрыть их своими губами.

— Как ты здесь оказался? — отвечая на поцелуй, ласкаю его рот языком.

Кирилл издает протяжный рычащий стон, отстраняясь, чтобы обхватить ладонями мое лицо.

— Ты права, нам поздно начинать конфетно — букетный период…

И отголоски моего сознания повергают меня в шок. Я не видела, как уехала машина Давида с моего двора, а это может только означать одно… на одного человека, узнавшего о моем тайном и запретном влечении стало больше.

Глава 16

Давид

— Папа, — через секунду уже более настойчиво: — па — па, хочу ещё тех сладких булочек, которые мне Ева покупала!

Пальцы, что до этого момента с сильной сжимали руль, теперь нервно подрагивают, не реагируя на мыслительные команды, которые тщательно посылает мой мозг.

— Нет! — рявкаю так, что стекла в салоне начинают дрожать.