Не чужие

Когда он уснул, согревая в своих объятьях, я не смогла вынести всего того, что нас ждёт. Меня ждет. Или то, что от меня останется, если не получится."

"— Пока не поздно, вернись… придумай какую-нибудь ерунду. Скажи, что захотела купить круассанов и кофе на утро. Он этого не заслуживает! — всплескивает руками, отчего мне становится только хуже.

Зажмурив глаза, пытаюсь остановить слезы, но ничего не получается. Сердце рвется на части, призывая сделать так, как советует Аня, а разум… чёртов разум опять советует оставить, как есть.

— И я не железная, чтобы не понимать, что начинаю думать чаще о Кирилле, чем следует. Что вкусив запретный плод, я хочу ещё и ещё. Сегодня он со мной, а завтра…? Возможно я ему буду не нужна.

— Не хотела я бы оказаться на месте Кирилла… — взглянув на часы, она сильно хмурится. Шесть утра. Ещё бы.

— Извини, — шепчу еле слышно.

— Я всегда тебя поддержу, но не в этом случае… он тоже имеет право на собственное мнение, а ты решила за двоих. Точки соприкосновения у вас общие есть, как ни крути, — говорит совершенно равнодушным тоном, намекая на мое преподавание в его группе.

— Я старше его… — стараюсь, хоть как — то переманить ее на свою сторону, но получаю словесную пощечину:

— Так будь взрослой — поговори с ним!

— Все не так просто…

— На самом деле, все очень просто. И развитие событий всегда происходит по двум вариантами. Безопасного нет.

И я могла бы поспорить, но она права. Безопасного варианта в наших возможных отношений быть не может.

От съёмного жилья Ани до дома Кирилла сорок пять минут пешком, которые я успешно прохожу. И за это время ни одна конкретная мысль не пришла в мою голову, как «красиво» изложить свою позицию относительно нас. А вообще есть «мы»?

Открыв дверь, Кирилл преграждает мне путь в его квартиру. Его бедра обмотаны полотенцем, а по мускулистому торсу стекают капли воды. Он только, что вышел из душа, который, возможно, мы принимали бы вместе. На моем теле до сих пор чувствуется его запах.

Кирилл смотрит на меня нечитаемым взглядом, а губы плотно сомкнуты. Он чертовски зол.

— Не пригласишь? — усмехнувшись, спрашиваю.

— Ты сбежала не от меня, а от своих нелепых предубеждений. Нам было хорошо вместе, но ты… поступила так, как поступила, — по его лицу пробегает тень досады и… чего-то похожее на «отвращение», будто ему неприятно со мной больше разговаривать.

— Кирилл…

— Ты будешь каждый раз возводить новые стены между нами, — растирает ладонью свое лицо. — А я живу, считай по расписанию. И мне некуда воткнуть твои перемены настроения.

В моей сумочке звонит телефон. На дисплее высвечивается «мама». Сбрасываю и закидываю обратно.

— Ты хотел, чтобы я вышла за грань своей дозволенности. И я вышла… — сиплю, не в силах поднять на него глаза.