Чужие грехи (СИ)

После моего согласия он ведёт себя более уверенно, подчиняет, показывая своё лидерство в этой ситуации. На миг сомневаюсь, наверное, надо остановиться, он как будто прекращает контролировать себя, но под его напором и ощущением своего счастья сдаюсь.

Все эти мысли, эмоции, чувства, мелькают в моей голове хаотично, обрывками, я не успеваю анализировать, всё теряется в чувстве наслаждения.

И всё! Я больше не упираюсь ему в грудь ладонями, когда он вдруг стал более импульсивен и настойчив, а сама обнимаю, прижимаясь, ласкаю его, как будто стараясь слиться с ним в одно целое.

Прижимаюсь своим телом к его, и, кажется, в этот момент, что мне его мало. Жар, горит лицо, всё горит. Расстёгиваю пуговицы его рубашки дрожащими пальцами, смотрю в потемневшие страстью глаза.

Теперь он мне хочет что-то сказать, но я беру инициативу на себя, закрываю ему рот поцелуем. Не хочу ничего сейчас слушать, возможно, потом будут сожаления. Ну и пусть, позже, когда наступит утро.

Он укладывает меня на кровать, а в голове паника. Одновременное: «хочу» и одновременное «боюсь». Его боюсь, он насколько переменчив в своём настроении ко мне. И себя боюсь: боюсь взлететь, а потом упасть с высоты. Если бы можно было напитаться, надышаться, насмотреться на человека. Словно я батарейка и мне необходимо зарядиться от него.

— Максим, — не сдерживаю эмоций, — больно! Пожалуйста, Максим, остановись! Не надо! — утыкаюсь в его плечо, плачу, а затем пытаюсь вырваться.

Но он словно в оковы своих рук меня сковал, держит, не отпускает, словно не слышит меня.

Глава 16

Максим

Когда прикасался к ней, она боялась, я чувствовал это.

Видел, что она была чем-то расстроена, но не хотел сейчас думать, спросил лишь для приличия.

Я подхожу к ней очень близко, смотрю в глаза, будто пытаюсь прочитать мысли. Она же не глупая, понимает всё, раз пришла ко мне. Прижимаюсь к её губам своими, не сопротивляется. Смотрит то мне в глаза, то вниз, будто борется сама с собой, уступить или отдаться мне.

Не прерывая зрительного контакта между нами, с её молчаливого согласия пробираюсь руками под кофточку, ласкаю грудь. Она также не сопротивляется, вижу, стесняется. А мне кайфово от этого, наслаждаюсь.

Беру её без особых долгих прелюдий, будто злюсь на неё, что она пришла ко мне, что я не смог устоять и тёмная сторона моей натуры победила.

Убеждаю самого себя, что мне плевать, что ей больно, плевать на её чувства, хотя не никогда не был груб с женщинами в постели. Мне было важно, чтобы и женщине было комфортно и хорошо. А сейчас во мне как будто зверь проснулся, которого теперь не остановить.

— Максим, — хныкает, — больно! Пожалуйста, Максим, остановись! Не надо! — дрожит всем телом, плачет, а затем пытается вырваться.