Чужестранка в гареме

– Я сам поговорю с ней, – сказал Халид и вошел в салон тетушки.

Завернутая в черную накидку, Хедер сидела на подушке, уставившись взглядом прямо перед собой. Ее лицо было мертвенно бледно, так что даже веснушки на кончике носа стали казаться ярче.

Рядом с ней стояла Мирима, которая строго говорила:

– По приказу султана Селима ты должна быть на казни. Халид жестом приказал матери выйти и сел рядом с женой. Он взял ее холодную руку в свою.

– Когда ты появилась на свет, мой Дикий Цветок, – ласково проговорил Халид, – твоя судьба была написана у тебя на лбу. Это то, что мусульмане называют кисметом.

Хедер вскинула упрямый подбородок и сказала:

– Я сама творю свою судьбу.

– Ты свидетельствовала против предателей, и теперь ты должна присутствовать на казни, – сказал он.

– Какими же нужно быть животными, чтобы спокойно смотреть на казнь невинного ребенка? – в голос зарыдала девушка.

Вот оно что, подумал Халид. Его Дикий Цветок, оказывается, любит детей. Как замечательно! Нет. Она может невольно выдать секрет, и тогда их с Мурадом казнят за неповиновение приказам султана.

– Султан Селим приказал опоить Линдар и ее сына, а затем засунуть их в мешок и утопить, – сказал Халид. – Ни боли, ни страха.

– Бедный малыш, – покачала головой Хедер. На сложенные на коленях руки вновь закапали слезы.

Халид приподнял лицо жены за подбородок и заглянул в озерца скорби, в которые превратились ее глаза.

– Как только все закончится, – пообещал он, – мы поедем домой, в Невестин замок. Нас уже ждет лодка Мурада.

– Ты позволил им убить ребенка."

"– Если честно, я пытался его защитить, но меня не послушали.

Халид встал и протянул жене руку. Хедер неохотно вложила свою ладонь в ладонь мужа, и вместе они вышли из комнаты, за дверями которой их уже ждали Нур-у-Бану, Мирима и ага-кисляр.

– Твое присутствие необходимо, но ты можешь не смотреть, – прошептал Халид, когда они с Хедер слегка отстали. – Просто закрой глаза.

Хедер взглянула на мужа и кивнула. Ее рука сильно дрожала, и принц ободряюще пожал ее.

Дойдя до башни Правосудия, они заняли места на балконе, выходящем на открытый двор. Хедер встала между мужем и свекровью.

Кольцо евнухов опоясывало свободное пространство внизу. Посреди двора торчал камень, на котором несчастному Джамалу предстояло сложить свою голову. Возле него стоял наготове палач в капюшоне и с обнаженной саблей.

Султан Селим вышел на балкон в сопровождении Мурада и сел на трон. Он сделал знак сыну, который, в свою очередь, поднял руку, приказывая начать церемонию.

Джамала вывели на двор два охранника. Палач бесцеремонно опустил его на колени и положил его голову на камень. Затем он перевел взгляд на балкон в ожидании знака от султана.