Чужестранка

— Я захватил с собой небольшой сверток с вашими снадобьями, — сказал он, указывая подбородком на седельные сумки. — В окрестностях Лаллиброха вас уже знают как лекарку. Надо, чтобы об этом узнали и в других местах.

Он одобрительно кивнул самому себе.

— Да, это будет правильно.

Не вступая в дальнейшие объяснения, он улегся, завернулся в плед и уснул, не обращая ни малейшего внимания ни на ветер в деревьях, ни на мелкий дождик, ни на меня.

Довольно скоро я на практике постигла, что он имел в виду. Мы открыто — и медленно — разъезжали по главным дорогам и останавливались возле каждой фермы, в каждой деревне, в каждой деревушке. Мурта делал быстрый обход местного населения, выяснял, кто болен или поранился, и приводил этих людей ко мне на лечение. Врачей в этих местах было мало, ехать к ним далеко, так что почти всегда находился кто-нибудь недужный.

Пока я возилась со своими микстурами и мазями, Мурта на досуге болтал с приятелями и родственниками страдальца, не забывая поподробнее рассказать, какими дорогами мы направляемся в Бьюли. Если случайно оказывалось, что больных нет, мы оставались в том месте на ночь и находили приют в каком-нибудь доме или в таверне. Мурта пел для развлечения хозяев и таким образом зарабатывал нам ужин, упорно настаивая на том, чтобы я сохранила все свои деньги, потому что они нам понадобятся, когда мы найдем Джейми."

"От природы не склонный к разговорам, он учил меня некоторым своим песням, коротая время, пока мы тащились от одного места к другому.

— У вас приличный голос, — заявил он мне однажды после достаточно успешного исполнения песни «Дови Денс из Ярроу». — Не поставленный, но сильный и верный. Попробуйте еще разок и будете петь нынче вечером вместе со мной. В Лимрее есть небольшая таверна.

— Вы в самом деле думаете, что из этого выйдет толк? — спросила я. — Из нашего путешествия, я имею в виду.

Он поерзал в седле, прежде чем ответить. Не предназначенный от природы к верховой езде, он напоминал мне обезьяну, которую обучили ездить на лошади. Но тем не менее к концу дня он спрыгивал с седла свеженький как огурчик, в то время как я еле могла стреножить своего коня, шатаясь от изнеможения.

— Да, — сказал он наконец. — Рано или поздно. Вы в последние дни больных осмотрели много, верно?

Это была правда, что я и подтвердила.

— То-то и оно. — Мурта был явно доволен. — Значит, слухи о вашем искусстве распространяются. А нам того и надо. Но мы можем попробовать и кое-что еще получше. Потому вы и споете сегодня вечером. И может…

Он умолк, словно не знал, стоит ли говорить дальше.

— Может — что?

— Может, вы в гаданье разбираетесь, а? — осторожно спросил он, и я поняла, почему он запнулся: он был свидетелем безумной «охоты за ведьмами» в Крэйнсмуире.

— Немножко, — улыбнулась я.