Чужестранка

Она вышвырнула корешок в воду, поставила корзину себе на колени и принялась со знанием дела перебирать остальные мои находки; я наблюдала за ней со смешанным чувством удивления и неудовольствия. Наконец, удовлетворив свою любознательность, она вернула мне корзину.

— Для английской барышни вы не такая и глупая, — заявила она. — Отличите чистец от гусиной лапки.

Она бросила взгляд на воду, из которой в этот момент поднялась голова Джейми, блестящая, как у тюленя, и снова скрылась под мельницей.

— Вижу, что его лэрдство женился на вас не только за хорошенькое личико.

— Благодарю вас, — сказала я, решив воспринимать это как комплимент.

Глаза старой леди, острые как иголки, остановились на моей талии.

— Еще не беременная? — спросила она. — Надо листья малины. Настоять горсть листьев с ягодами шиповника и пить, как луна начнет прибывать, от четверти до полнолуния. А потом, как она пойдет на убыль, от полной до половины, принимать барбарис, чтобы очистить утробу.

— Вот как, — сказала я, — хорошо…

— У меня к его лэрдству есть просьба, — продолжала старая леди. — Но, как я вижу, он теперь занят, так уж я вам расскажу про это.

— Пожалуйста, — согласилась я, не видя никакой возможности ее остановить.

— Это насчет моего внука, — сказала она, сверля меня маленькими серыми глазками, блеском и размером похожими на детские мраморные шарики. — Моего внука Рэбби. У меня их шестнадцать, внуков-то, и троим дали имя Роберт. Один, значит, зовется Боб, другой Роб, а третий, самый младший, Рэбби.

— Поздравляю вас, — вежливо вставила я.

— Я хочу, чтобы его лэрдство взял паренька в конюхи, — продолжала она.

— Но я, право, не могу сказать…

— Это все его отец, понимаете. — Старушка доверительно наклонилась ко мне. — Я ведь не говорю, что не нужна твердая рука, я всегда твердила: пожалеешь розгу — испортишь ребенка. Сам Господь Бог знает, что мальчишек следует лупцевать, иначе даже Он не отвратит их от дьявола. Но ежели он швыряет мальчугана прямо на очаг, а синяк у него на лице с мою руку, и все из-за того, что он взял лишнюю лепешку с блюда, тогда уж…

— Вы хотите сказать, что отец Рэбби бьет его? — перебила я.

Старая леди кивнула, довольная моей сообразительностью.

— Ясное дело. О том я и толкую. — Она подняла руку. — Я бы, конечным делом, может, и не стала совать свой нос куда не след. Отцовское право делать с сыном что захочет… только вот Рэбби — мой любимчик. И мальчик не виноват, что его отец — горький пьяница, хоть и стыдно его собственной матери говорить такое.

Как бы предостерегая от чего-то, она подняла вверх указательный палец.

— Не то чтобы отец Рональда не позволял себе другой раз пропустить лишку. Но на меня и ребят он руку не поднимал — во всяком случае, после первой пробы.