Чужестранка

Потом пес закинул назад гигантскую голову, разразился радостным лаем и ринулся на своего хозяина, распластав его на дороге.

— «Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся, тронул хвостом и поджал в изъявлении радости уши»,[46] — процитировала я, обращаясь к Донасу, который только презрительно фыркнул, выражая этим как свое отношение к Гомеру, так и к неприличному проявлению слишком бурных эмоций прямо на дороге.

Джейми, громко смеясь, трепал собак по загривкам и дергал их за уши, в то время как они все разом старались лизнуть его в лицо. Наконец он отпихнул их и встал, не без труда отбиваясь от чересчур бурных проявлений собачьих чувств.

— Во всяком случае, кое-кто здесь рад меня видеть, — сказал он, улыбаясь и поглаживая голову самого большого пса. — Это вот Люк, — он показал на терьера, — а это Элфин и Марс, они братья, очень хорошие пастушьи собаки. А это, — он еще раз погладил огромную черную голову, — это Бран.

— Верю на слово, — сказала я, осторожно протянув руку, которую пес обнюхал. — Какое же у него занятие?

— Охотник на оленей, — ответил Джейми, почесал остроконечные уши Брана и прочел:

Вот как Фингал[47] выбирал собак:Глаза — словно ягоды терна,А уши — как листья,Широкая грудь и стальные поджилки,И длинное стройное тело.— Этими качествами он обладает, ты прав, — сказала я, разглядывая Брана. — А будь у него туловище подлиннее, ты мог бы ездить на нем верхом.

— А я и ездил, когда был маленький, только, разумеется, не на Бране, а на его дедушке Найрне.

Он в последний раз потрепал Брана по спине и, выпрямившись, посмотрел на дом. Потом перехватил повод норовистого Донаса и потянул его за собой.

— «Вслед за Эвмеем явился и сам Одиссей богоравный в образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь посохом, с бедной котомкою, рубище в жалких лохмотьях», — процитировал он, откликаясь на мое обращение к «Одиссее». — А теперь, — продолжал он, поправляя воротник с мрачной решимостью, — я полагаю, настало время пойти повидать Пенелопу и ее женихов.

Когда мы подошли к двухстворчатой двери — причем собаки следовали за нами по пятам, — Джейми замешкался.

— Постучим? — спросила я, немного нервничая.

Джейми посмотрел на меня с удивлением.

— Это же мой дом, — сказал он и толчком отворил дверь.

Он повел меня по дому, не обращая внимания на немногих удивленно взирающих на нас слуг. Мы прошли через переднюю, потом через маленькую оружейную и наконец попали в гостиную. Ее украшал большой камин с полированной облицовкой; там и сям тускло поблескивали то серебро, то стекло, отражая лучи послеполуденного солнца. Мне показалось, что в комнате никого нет. Потом я заметила слабое движение в углу возле камина.

Она была гораздо меньше ростом, чем я думала.