Чужестранка

Достала один и протянула ему.

— Надеюсь, пятна не останется, — выговорила я сладким голоском.

— Нет, — сказал он, не обращая внимания на платок. — Нет, это невозможно.

— Почему же? — спросила я, изображая полное безразличие и в то же время думая, что именно невозможно.

— Мне бы сообщили. Кроме того, если вы работаете на Сандрингема, то какого дьявола вы вели себя так нелепо?

— Возможно, герцог проверяет вашу лояльность, — высказалась я наобум, приготовившись, если понадобится, вскочить на ноги.

Он прижал к бокам стиснутые кулаки, а до брошенной на письменный стол плети легко было дотянуться.

— Это вы испытываете мое легковерие. Или мою способность сдерживать гнев. То и другое невелико, уверяю вас, мадам!

Глаза его сузились, оценивая ситуацию, и я сделала стремительное движение. Он бросился на меня, но я отскочила в сторону. Схватила чайник и запустила в него. Он уклонился, и чайник с грохотом ударился в дверь. Ординарец, который дежурил снаружи, просунул в дверь голову.

Тяжело дыша, капитан нетерпеливым жестом поманил его в комнату.

— Хватай ее! — грубо приказал он и метнулся к столу.

Я начала глубоко дышать — чтобы успокоиться, а также запастись воздухом на тот случай, если через мгновение мне это уже не удастся.

Но вместо того чтобы ударить меня, он выдвинул правый нижний ящик стола, который я не успела обследовать, и вынул оттуда длинную тонкую веревку.

— Что же это за джентльмены, которые держат веревки в ящиках письменного стола? — с презрением спросила я.

— Предусмотрительные, мадам, — пробормотал он, связывая мне кисти рук за спиной. — Идите, — скомандовал он ординарцу, указывая головой на дверь. — И не суйтесь сюда, что бы вы ни услышали.

Это прозвучало достаточно зловеще, и мое предчувствие оправдалось, когда он еще раз полез в ящик стола.

В ножах есть что-то, лишающее вас присутствия духа. Мужчины, совершенно бесстрашные в рукопашной борьбе, отступают при виде обнаженного лезвия. Отступала и я, пока мои связанные руки не уперлись в стену. Сверкающее острие опустилось и уткнулось в платье на груди.

— А теперь, — весело заговорил он, — вы непременно расскажете мне все, что вы знаете о герцоге Сандрингеме.

Острие надавило сильнее, и на ткани платья появилось углубление.

— Рассказывайте подробно, так долго, как вы хотите, моя дорогая. У меня времени много.

Послышалось негромкое «поп!» — ткань прорвалась. Я почувствовала холодный, как смерть, укол прямо напротив сердца. Рэндолл медленно провел ножом полукруг над моей грудью. Домотканая материя разрезалась легко вместе с белой тканью сорочки, и грудь выскочила наружу. У Рэндолла явно перехватило дыхание; он медленно выпустил воздух и поглядел мне прямо в глаза.