Чужестранка. Книги 1-14

Одна из девушек заметила Джейми, что-то негромко воскликнула и поманила к себе подружек, чтобы полюбоваться."

"Когда он появился, многие зашептались. Частично они восторгались тем, как он выглядит, но в основном все обсуждали его присутствие на принесении клятвы верности. Я заметила, что Лири, увидев его, запылала, как свеча, и вспомнила слова Элика: «Ее папаша не позволит ей выйти замуж вне клана». Да еще и племянник Каллума, так, кажется? Так что парень, похоже, завидная добыча, если, конечно, не учитывать тот пустячок, что он — вне закона.

Музыка волынок поднялась до непереносимой высоты и неожиданно оборвалась. В мертвой тишине, наступившей в зале, из-под верхней арки выступил Каллум Маккензи и направился к небольшому возвышению, устроенному в зале. Он не делал никаких попыток скрыть свою инвалидность, но и не выставлял ее напоказ. В лазурного цвета камзоле, густо отороченном золотом, застегнутом на серебряные пуговицы, с розовыми шелковыми манжетами, завернутыми почти до локтя, он выглядел просто великолепно. Клетчатый килт из тонкой шерсти закрывал не только колени, но и почти полностью ноги в клетчатых чулках. Берет был синего цвета, но к эмблеме прикрепили не падуб, а плюмаж. Все в зале задержали дыхание, когда он поднялся на возвышение. Не знаю, что он мог еще, но что Каллум Маккензи умел организовать представление — это точно.

Он повернулся лицом к собравшемуся клану, вскинул вверх руки и приветствовал их звучным криком:

— Tulach Ard !

— Tulach Ard ! — хором рявкнули собравшиеся в зале. Женщина, стоявшая рядом со мной, вздрогнула.

Последовала короткая речь на гаэльском, которую то и дело прерывали одобрительные крики, а дальше началось непосредственно принесение клятвы.

Первым к возвышению Каллума подошел Дугал Маккензи, и на этот раз Каллум смог смотреть брату прямо в лицо. Дугал тоже богато оделся, но на коричневом бархатном камзоле не было золотой оторочки, словно он не желал отвлекать внимание зала от великолепия Каллума.

Дугал вскинул в приветственном салюте свой кинжал и опустился на одно колено, держа кинжал перед собой за лезвие. Голосом, менее властным, чем голос Каллума, но достаточно громким, чтобы каждое его слово слышали в зале, он произнес:

— Клянусь крестом Господа нашего Иисуса Христа и святым железом, что держу в руке, быть верным тебе, и заверяю тебя в моей преданности клану Маккензи. Если когда-нибудь рука моя поднимется в мятеже против тебя, пусть это святое железо пронзит мне сердце.

Он опустил кинжал, поцеловал его в том месте, где соединяются лезвие и рукоятка, и вернул в ножны. Не вставая с колен, Дугал протянул сжатые вместе руки Каллуму. Тот взял руки Дугала в обе свои и поднес их к губам, принимая клятву. Потом поднял Дугала на ноги.