Чужестранка. Книги 1-14

Его белая шелковая рубашка окончательно промокла.

— Нет, ваше величество, — сказал он, отбросив назад свои темные волосы и устремив горящий взгляд на мистера Раймона. — Это вернб, в мире существуют темные силы. Они проникают всюду. Но эти злые силы никогда не найдут поддержки в среде преданных вашему величеству людей. — И как бы в подтверждение своих слов он ударил себя в грудь. — Вам следует искать тех, кто пользуется знаниями в своих корыстных целях, среди придворных. — Он конкретно никого не обвинял, но взгляд его был устремлен на Раймона.

Король остался безучастным к горячей речи графа.

— Такая мерзость процветала во времена правления моего деда, — мягко заметил он. — Но мы искоренили ее, исключив всякие предпосылки для возникновения подобного зла. Чародеи, колдуны, те, кто извращает учение церкви… Мы не потерпим, чтобы они вновь появились. Итак, — он оперся обеими руками о стол и выпрямился, — у нас здесь находится свидетель. Бескорыстный судья с чистой душой, — произнес он, указывая на меня. — Белая Леди. Белая Дама не может лгать. Она видит сердце и душу человека и может безошибочно отделить правду от лжи. Она может сделать так, что правда послужит спасению или уничтожению.

Атмосфера нереальности происходящего мгновенно рассеялась. Легкое опьянение прошло, и я была трезва как никогда. Я открыла было рот, но тут же закрыла, осознав, что, в сущности, мне нечего сказать.

Меня пронзил страх и затаился, свернувшись в клубок у меня в желудке, когда король объявил о своем намерении. На полу будут начерчены две пентаграммы. На каждую из них должен будет ступить подозреваемый в колдовстве и рассказать Белой Леди о своих поступках и их мотивах. А она определит, правду ли они говорят.

— Господи Иисусе, — шептала я.

— Месье граф, прошу сюда. — Король жестом указал на первую пентаграмму, начерченную мелом на ковре. Только король мог позволить себе столь пренебрежительный тон с представителем знатного рода.

Граф, проходя совсем близко мимо меня, зловеще шепнул:

— Берегитесь, мадам, я работаю не один. — Он занял указанное ему место, повернулся ко мне лицом и отвесил иронический поклон.

Ситуация была ясна. Я обвиняю его, и его сторонники отрезают мне соски и сжигают склады Джареда. Я провела сухим языком по губам, проклиная Людовика. Почему он просто не воспользовался моим телом?"

"Раймон осторожно ступил на указанную ему пентаграмму и почтительно кивнул мне. Его круглые черные глаза оставались бесстрастными. Я не представляла себе, что делать дальше. Король велел мне стать напротив него, между двумя пентаграммами. Человек в капюшоне подошел к королю и стал за его спиной, а за ним — целая толпа со скрытыми капюшонами лицами. Воцарилась мертвая тишина.