Чужестранка. Книги 1-14

 — Но, если не возражаете, я хотела бы знать, что может грозить моему целомудрию, если я встречусь с королем и попрошу его освободить Джейми?

Монахиня и маэстро обменялись взглядами, свидетельствующими, что они в ужасе от моей наивности и не знают, как исправить положение. Наконец мать Хильдегард, как более решительная, принялась объяснять:

— Если вы явитесь к королю одна и станете просить его о милости, он истолкует это как вашу готовность переспать с ним, — резко сказала она.

После всего, что мне довелось слышать, я не удивилась словам матери Хильдегард, но в ожидании подтверждения взглянула на маэстро Герстмана, и он слабо кивнул.

— Его величество чрезвычайно чувствителен к просьбам красивых дам, — деликатно сообщил он, внезапно углубившись в изучение орнамента столешницы.

— А это плата за выполнение подобных просьб, — добавила мать Хильдегард уже не столь деликатно. — Большинству придворных только льстит, когда их жены пользуются благосклонностью короля. Выгода, приобретенная ими в таком случае, стоит добродетели их жен. — Толстые губы презрительно искривились при одном упоминании об этом, затем приняли свое привычное насмешливое выражение. — Однако ваш муж вовсе не похож на услужливого рогоносца. — Тяжелые брови вопросительно поднялись, и я в ответ покачала головой:

— Думаю, что нет.

Слово «услужливый» меньше всего подходило Джейми Фрэзеру. Я попыталась представить себе, как Джейми повел бы себя, что сказал бы, а главное — сделал, если бы узнал, что я позволила себе интимные отношения с каким-нибудь другим мужчиной, даже если бы им оказался сам король Франции.

Это заставило меня вспомнить о доверии, которое установилось между нами с первого дня супружества, и меня захлестнуло чувство одиночества. На мгновение я закрыла глаза, борясь со слабостью, но тут же взяла себя в руки — я не имела права забывать о деле.

— Итак, — глубоко вздохнув, сказала я, — есть ли какой-нибудь другой выход?

Мать Хильдегард посмотрела на маэстро Герстмана из-под нахмуренных бровей, давая ему возможность ответить. Маэстро пожал плечами и тоже нахмурился:

— Есть ли у вас какой-нибудь друг, занимающий высокое положение, который мог бы ходатайствовать перед королем за вашего мужа?

— Нет, скорее всего нет.

Я и сама уже думала об этом, по пути сюда, и пришла к выводу, что обратиться за помощью мне больше не к кому. Из-за скандальной окраски, которую получила дуэль, и сплетен, распространяемым Мари д'Арбанвилль, никто из наших французских знакомых не осмелится взять на себя эти хлопоты. Месье Дюверне, который согласился встретиться со мной, был добр, но трусоват. «Надо подождать, — единственное, что он мог посоветовать.