Чужестранка. Книги 1-14

Я хмыкнула, вспомнив, что жилище Раймона и его кабинет были расписаны каббалистическими знаками. Для отпугивания тех, кто верит в них.

— Расскажите еще что-нибудь.

Брови преподобного Лорана поползли кверху.

— Нет, мадам, — произнес он довольно неуверенно. — Больше я ничего не знаю.

— Мне тоже нечего сказать, — заверила я его.

— Правда? Это хорошо. — Он помолчал немного, затем, как бы решившись, доверительно наклонился ко мне. — Простите, если я затрону болезненную для вас тему, мадам. Берта и Марица рассказывали мне о вашей утрате. Примите мои соболезнования, мадам.

— Благодарю, — ответила я, рассматривая полоски света на полу.

Посде небольшой паузы в разговоре пастор деликатно осведомился:

— А ваш муж, мадам? Он не с вами?

— Нет, — ответила я, не сводя взгляда с пола. Мухи продолжали роями сновать вокруг нас.

Я не собиралась говорить больше ничего, но что-то заставило меня поднять глаза на пастора.

— Он больше заботился о своей чести, чем обо мне или о своем ребенке, — горько произнесла я. — Мне неинтересно, где он сейчас. И я не желаю больше его видеть.

Я тут же умолкла, потрясенная только что сорвавшимися с языка словами. У меня этого не было и в мыслях. Но слова прозвучали вполне искренне. Мы во всем доверяли друг другу, и вдруг Джейми солгал мне ради того, чтобы отомстить за нанесенное ему оскорбление. Я все понимала; знала, что месть неотвратима, но просила лишь, чтобы он подождал несколько месяцев. И он обещал, а потом нарушил обещание, разрушив тем самым все, что было между нами. Я могу это понять, но простить не могу.

Пастор Лоран положил свою ладонь на мою руку. Она была темной от въевшейся грязи, под обломанными ногтями — чернота, но я не отстранила своей руки. Я ожидала каких-нибудь банальных слов или нравоучений, но он молчал, продолжая бережно держать мою руку. Лучи солнца скользили по полу, мухи монотонно жужжали у нас над головами, а мы все сидели.

Наконец он опустил мою руку и сказал:

— Вас могут хватиться. Вам пора идти.

— Вы правы, мне пора. — Я глубоко вздохнула, чувствуя себя если не лучше, то по крайней мере спокойнее. Затем пошарила в кармане платья. Там у меня был кошелек. Боясь обидеть его, я некоторое время медлила. В конце концов, в его глазах я была еретичкой, если не ведьмой. — Разрешите мне предложить вам немного денег, — осторожно произнесла я.

Он подумал минуту, затем улыбнулся, светло-карие глаза засияли.

— При одном условии, мадам. Если вы разрешите мне молиться за вас."

"— Договорились, — сказала я и протянула ему кошелек.