Чужестранка. Книги 1-14

 — Трудно ответить точно, но мне приходилось сталкиваться с сильными людьми, которые оставались живыми в таком состоянии еще более четверти часа."

"— Но самому субъекту, наверное, эти четверть часа казались бесконечностью, — сухо прокомментировал Джейми.

Месье Форе сделал вид, что не слышал этих слов. Он снова взял нож для распечатывания писем и, продолжая свой рассказ, принялся им размахивать:

— К моменту приближения смерти вы должны проникнуть в полость грудной клетки и вынуть сердце. Тут опять требуется великое мастерство. Видите ли, сердце расположено удивительно глубоко, к тому же оно очень скользкое. — Он вытер руку о свою одежду. — Но самая большая трудность заключается в том, чтобы правильно отсечь крупные сосуды, расположенные выше. Это нужно сделать очень быстро, чтобы сердце еще продолжало несколько секунд биться. Это для развлечения толпы. От этого в значительной мере зависит и вознаграждение за подобный труд. Что же касается остального… — Он пожал острыми, худыми плечами. — То эта работа больше подходит мяснику. После того, как жизнь субъекта иссякла, никакого мастерства больше не требуется.

— И в самом деле не требуется, — чуть слышно выговорила я.

— Но вы бледны, мадам! Я слишком утомил вас долгой беседой, — воскликнул месье Форе.

Он прикоснулся губами к моей руке, и я испытала жгучую потребность отдернуть ее. Его собственная рука была холодна, но губы оказались неожиданно теплыми. Он чуть заметно, словно тайком, пожал мою руку и сделал официальный поклон в сторону Джейми:

— Мне нужно идти, месье Фрэзер. Надеюсь на скорую встречу с вами и вашей очаровательной женой и… при таких же приятных обстоятельствах, как сегодня. — Глаза обоих мужчин на мгновение встретились. И тут месье Форе наконец, видимо, вспомнил о серебряном ноже для распечатывания писем, который он продолжал держать в руке. Удивленно ахнув, он протянул его Джейми на раскрытой ладони. Джейми нахмурился и осторожно взял нож за лезвие.

— Счастливого пути, месье Форе, — рот его искривился, — и огромная благодарность за вашу весьма поучительную беседу. — Он решил сам проводить нашего гостя до дверей. Оставшись одна, я встала и подошла к окну, где обычно проделывала дыхательные упражнения. В эту минуту я дышала особенно глубоко, следуя взглядом за темно-синей коляской, медленно сворачивающей за угол:

Дверь у меня за спиной открылась, и вошел Джейми. Он все еще держал в руке нож. Он медленно прошел к огромной розовой вазе — семейной реликвии, — стоящей возле камина, и опустил в нее нож. Я услышала стук ножа, упавшего на дно. Джейми повернулся ко мне, изо всех сил стараясь улыбаться.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — весело сказал он.