Чужестранка. Книги 1-14

Я приложила руку к сердцу и стала хватать ртом воздух.

— Мадам, вам плохо? Может, вызвать?..

— Нет, — сказала я как можно спокойнее. — Все в порядке. Хочу посидеть здесь немного. Пожалуйста, идите.

Девушка была встревожена, но повиновалась. «Да, мадам!» — сказала она и исчезла в конце коридора. Я бездумно смотрела на стену, на которой висела картина с изображением любовной сцены в саду. Мне стало холодно, я запахнула полы плаща, который так и не успела снять, и снова закрыла глаза.

Было уже за полночь, когда я наконец добралась до нашей спальни. Джейми сидел за маленьким столиком, разглядывая пару мотыльков, которые летали в опасной близости от единственной свечи, освещавшей комнату. Я уронила накидку на пол и подошла к нему.

— Не трогай меня. Ложись спать, — сказал он как-то рассеянно. Я остановилась.

— Но твоя рука… — начала я.

— Не важно. Ложись спать, — повторил он."

"Пальцы его правой руки были в крови, рукав рубашки тоже был весь пропитан кровью, но я не рискнула трогать его, опасаясь, что он может воткнуть кинжал себе в грудь. Я оставила его наблюдать за танцем смерти мотыльков и легла в постель.

Я проснулась на рассвете, когда в свете нового дня можно различить еще только контуры предметов в комнате. Сквозь дверь в смежную комнату было видно, что Джейми по-прежнему сидит за столом в той же позе. Свеча догорела, мотыльки улетели, и он сидел уронив голову на руки, запустив пальцы в безжалостно обкромсанные волосы. В слабом утреннем свете все цвета поблекли, и его волосы, обычно яркие, как языки пламени, выглядели как сгоревший пепел.

Я выскользнула из кровати в легкой кружевной рубашке. Когда я подошла к нему сзади, он не повернулся, хотя знал, что я здесь. Я дотронулась до его руки, и он, уронив ее на стол и отклонившись назад, прижался головой к моему животу. Я погладила его по голове, он глубоко вздохнул, и я почувствовала, как нечеловеческое напряжение выходит из него. Я погладила его по плечам, ощущая их прохладу сквозь тонкую ткань. Наконец я обогнула кресло и встала перед ним. Он подался вперед и, обхватив меня за талию, уткнулся лицом в мою ночную рубашку, прямо над местом, где находился наш не родившийся еще ребенок.

— Мне холодно, — сказала я очень тихо. — Ты согреешь меня?

Он молча кивнул и, качаясь как слепой, встал с кресла. Я отвела его в постель, раздела и накрыла одеялом. Он обнял меня, прижал к себе, постепенно его кожа стала теплой. Мы лежали в уютном мягком тепле, прижавшись друг к другу.

Я положила руку ему на грудь и стала нежно гладить ее. Соски стали твердыми, в нем проснулось желание. Но он вдруг остановил мою руку. Я испугалась, что он отодвинет меня, и он действительно это сделал, но только затем, чтобы повернуться ко мне.