Чужестранка. Книги 1-14

Он дышал лишь чуть-чуть чаще, чем обычно, и складки в углах рта и глаз были чуть глубже, чем всегда. В отличие от меня он не хватал воздух ртом, как вытащенная на берег рыба. Я вдыхала как можно глубже и старалась дышать носом.

— Это был мой ординарец, Марли. Хотя, если вы не отвечаете на мои вопросы, почему я должен отвечать на ваши. — Он оценивающе осмотрел меня с головы до ног: шелковое платье, украшения в волосах, драгоценности и… ноги в чулках. — Вышли замуж за француза, не так ли? — спросил он. — Я всегда подозревал, что вы — французская шпионка. Вижу, новый муж содержит вас лучше, чем…

В коридоре послышались шаги, и слова застряли у него в горле. Мне хотелось вывести его из равновесия, и вот сейчас это будет сделано наилучшим образом. Даже на лице Гамлета при появлении призрака не был написан такой ужас, как на этом утонченном аристократическом. Рука, все еще сжимавшая мою, глубоко впилась мне в плоть, он весь передернулся, точно от электрического разряда.

Я знала, кого Рэндолл увидел позади меня, и боялась обернуться. В коридоре наступила мертвая тишина, даже шум тополиных веток за стеклом казался частью этой тишины, словно шум моря в раковине, которую прикладываешь к уху. Мало-помалу я высвободила кисть из его хватки, и его рука бессильно повисла.

За моей спиной не слышно было ни звука, хотя в конце коридора раздавались голоса. Я молилась о том, чтобы никто сюда не пришел, и отчаянно старалась припомнить, какое оружие было у Джейми с собой.

Все поплыло у меня перед глазами. Я вспомнила, что шпага Джейми висит на ремне в шкафу. Кроме этого у него, конечно, был кинжал и небольшой нож, который он обычно держал в чулке. Зная это, я ясно понимала, что достаточно малейшего повода — и одно из этих средств окажется у него в руках. Никто бы не захотел оказаться на моем месте — между этими двумя мужчинами. Я облизнула пересохшие губы и медленно повернулась.

Джейми стоял совершенно спокойно примерно в метре от меня. Одно из высоких окон с витражами около него было открыто, и темные тени тополей колыхались над ним, как волны над подводной скалой. Он был невозмутим, как эта скала. Что за чувства бушевали у него в душе, видно не было.

Ничего не говоря, он протянул мне руку. Я с трудом ухватилась за нее. Она была твердой и прохладной, и я приникла к ней, как к спасательному кругу.

Не говоря ни слова, с тем же непроницаемым выражением лица он повел меня за собой. Когда мы дошли до поворота коридора, Рэндолл вдруг заговорил.

— Джейми, — произнес он дрожащим от потрясения голосом, в котором звучала и мольба, и недоверие.

Джейми остановился и обернулся. Лицо Рэндолла было совершенно белым, с маленькими красными пятнами на щеках. Он снял парик и держал его в руке. Потные пряди темных волос прилипли к вискам.