Чужестранка. Книги 1-14

— У тебя немного распухли губы, Джейми. Что, лошадь лягнула? — ехидно заметила я.

— Ага, — отозвался он, прищурившись. — Мотнула головой, стоило мне отвести от нее взгляд.

Он говорил безмятежным тоном, но под столом огромная ножища наступила на мою; всего на миг, однако угроза была выражена очень откровенно.

— Плохо дело. Эти молодые кобылки могут быть очень опасными, — невинно бросила я.

Нога надавила сильнее, а Элик удивился:

— Кобылки? Да ведь ты сейчас не работаешь с кобылками, а, парень?

Я попыталась воспользоваться своей второй ногой, как рычагом, но безуспешно, и тогда пришлось просто сильно лягнуть его в лодыжку. Джейми дернулся.

— Да что с тобой? — еще сильнее удивился Элик.

— Язык прикусил, — пробормотал Джейми, испепеляя меня взглядом поверх руки, прижатой ко рту.

— Неуклюжий ты болван. Да чего еще можно ожидать от идиота, который даже не может увернуться от лошади, когда она… — Элик разразился речью на несколько минут, обвиняя своего помощника в неуклюжести, праздности, тупости и полной непригодности к делу. Джейми, вероятно, наименее неуклюжий человек из всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни, опустил голову и во все время обличительной речи бесстрастно ел, хотя его щеки жарко пылали. Я тоже скромно не отрывала взгляда от еды до конца ужина.

Отказавшись от добавки солонины, Джейми резко встал из-за стола и ушел, оборвав тираду Элика на полуслове. Мы со старым конюхом некоторое время молча жевали. Подобрав остатки подливки куском хлеба, старик бросил его в рот и откинулся назад, язвительно изучая меня своим единственным синим глазом.

— Знаешь, ты бы лучше не дразнила парня, — небрежно сказал он. — Если об этом узнают Каллум или ее папаша, Джейми заработает кое-что похуже синяка под глазом.

— Например, жену? — спросила я, глядя прямо в его глаз. Он неторопливо кивнул.

— Возможно. А это не та жена, которая ему нужна.

— Нет? — Я по-настоящему удивилась, вспомнив подслушанные в загоне реплики Элика.

— Нет. Ему нужна женщина, а не девчонка. А Лири останется девчонкой даже в пятьдесят. — Суровый старческий рот искривился в некоем подобии улыбки. — Тебе, может, кажется, что я всю жизнь провел в конюшнях, да только у меня была жена. Настоящая женщина, так что я отлично знаю, в чем разница. — Он сверкнул синим глазом и встал. — И ты тоже знаешь.

Я невольно протянула руку, чтобы остановить его.

— А откуда вам известно… — начала я. Аулд Элик насмешливо фыркнул.

— Может, у меня всего один глаз, девица, но это не значит, что я слепой. — И заковылял прочь, все еще фыркая.

Я нашла лестницу и отправилась в свою комнату, пытаясь понять, что именно хотел сказать старый конюх своим последним замечанием.