Чужестранка. Книги 1-14

Вы, вероятно, разыскиваете жену?

Эти слова послужили мне своеобразным сигналом, и я вышла из дверей приемной. Мой преданный супруг переводил взгляд с Бутона на дверь, делая, по всей очевидности, вполне определенные выводы.

— И сколько ты простояла там, Саксоночка? — холодно спросил он.

— Достаточно долго, — ответила я. — А что бы, интересно, ты с ним сделал, накрыв пледом?

— Швырнул бы в окно, а сам бросился наутек, — ответил он и украдкой покосился на грозно возвышающуюся рядом матушку Хильдегард. — Она случайно не понимает по-английски?

— Нет, к счастью для тебя, нет, — ответила я и тут же перешла на французский: — Матушка, позвольте представить вам моего мужа, милорда Брох Туараха.

— Милорд… — К этому времени матушке Хильдегард уже удалось побороть приступ смеха, и она приветствовала Джейми с обычно присущей ей величавой сдержанностью. — Нам будет страшно не хватать вашей жены, но если вы настаиваете, тогда конечно…

— Я пришел сюда не за женой, — прервал ее Джейми. — Я пришел познакомиться с вами, матушка.

Усевшись в кабинете матушки Хильдегард, Джейми выложил на сияющий полировкой стол пачку бумаг. Бутон, не сводивший бдительного взора с незнакомца, улегся рядом, у ног хозяйки, положив морду ей на туфлю, но уши держал навострив, и верхняя губа была у него приподнята — на случай, если хозяйка призовет его на помощь.

Джейми, покосившись на него, предусмотрительно отодвинул ногу от черного принюхивающегося носа.

— Герр Гертсман посоветовал мне обратиться к вам, матушка, касательно этих документов. — Он развязал толстый сверток и разгладил бумаги ладонью.

Какое-то время матушка Хильдегард рассматривала Джейми, вопросительно приподняв одну густую бровь, затем перевела взгляд на бумаги и целиком сосредоточилась на них.

— Да? — спросила она наконец, и палец ее пробежал по нотным знакам, которыми были исписаны листки, пробежал легко и трепетно, словно она слышала звуки музыки через одно лишь прикосновение к этим знакам. Быстрое движение пальца — и листок перевернут, и перед ней уже следующий. — Что же вам хотелось бы узнать, месье Фрэзер? — спросила она.

— Сам толком не понимаю, матушка, — ответил Джейми, весь подавшись вперед. И, прикоснувшись к черным линиям на бумаге, слегка постучал по тому месту, где размазались чернила, — видимо, рука нетерпеливого творца перевернула лист прежде, чем они успели высохнуть. — Но есть в этой музыке что-то странное…

Губы монахини слегка раздвинулись, но это походило не на улыбку, а скорее на некое подобие ее.