Чужестранка. Книги 1-14

Ну и потом, сами люди… Мы почему-то считаем, что исторические личности отличаются от нас, наделяем их некой мифологической аурой. Но ведь кто-то играл в эти шахматы? — Тонкий палец постучал по шкатулке. — Какая-то дама употребляла эти духи, — он коснулся флакончика, — наносила их капли за уши, на запястья, что вы еще там душите, дамы? — Подняв голову, он улыбнулся пухленькой белокурой девушке, сидевшей в первом ряду. Та покраснела, хихикнула и коснулась V-образного выреза блузки. — Ах, ну да, конечно, здесь! И точно так же поступала владелица этого флакончика.

Все еще улыбаясь девушке, он откупорил его и поднес к носу.

— Что там, профессор? «Апреж»? — А он, оказывается, вовсе не такой уж скромник, этот студент. Темноволосый, как и Фрэнк, с дерзкими серыми глазами. Лектор закрыл глаза, глубоко втянул воздух, тонкие ноздри трепетали у горлышка флакона.

— Нет. Это «Л'Эр Бле». Мои любимые.

Он повернулся к столу, наклонился. Волосы упали на лоб, рука задумчиво застыла над рядом миниатюр.

— А это особый класс предметов. Портреты… С одной стороны, произведения искусства, с другой — на них изображены сами люди. Но насколько они для нас реальны?

Он взял крошечный овал, повернул его к аудитории, потом прочитал вслух надпись на бирке, прикрепленной к обратной стороне:

— «Дама», работы Натаниэля Плаймера, подписан инициалами, датируется тысяча семьсот восемьдесят шестым годом. Дама с вьющимися каштановыми волосами, уложенными в высокую прическу, в розовом платье с пышным воротником, на фоне облачного неба». — Он поднял лежавшую рядом миниатюру квадратной формы. — «Джентльмен», работы Горация Хоуна, подписан монограммой, датируется тысяча семьсот восьмидесятым годом. Господин с напудренными волосами, собранными в хвост, в коричневом сюртуке, синем жилете, с жабо и орденом, возможно, Почетным орденом Бата».

На миниатюре был изображен круглолицый мужчина со сложенными бантиком губами — характерная мина для портретов XVIII века.

— Художники нам известны, — продолжал он, откладывая миниатюры. — Они или подписывали свои работы, или же оставляли какой-либо ключ в манере письма, сюжете рисунка, позволяющий определить авторство. Но что мы знаем о людях, которых они писали? Да, мы видим их, и однако же ничего о них не знаем. Странные прически, чудная одежда, они не похожи на известных вам людей, верно? А стиль письма, он делал их похожими друг на друга. Поэтому что мы можем о них сказать? Иногда, правда, встречаются исключения. — Рука парила над миниатюрами, потом выбрала одну, овальную. — «Джентльмен…»

Он поднял миниатюру. С нее из-под шапки огненных волос, в кои-то веки прибранных, заплетенных в косицу и завязанных ленточкой по тогдашней моде, смотрели синие глаза Джейми.