Чужестранка. Книги 1-14

«Грэхемы глупы, Кемпбеллы способны на предательство, Макензи — славные люди, однако хитрецы, а все до единого Фрэзеры — упрямцы», — сказал мне однажды Джейми, характеризуя членов своего клана. Он не был слишком далек от истины. Все Фрэзеры были действительно крайне упрямы, в том числе и Бри. И он тоже.

— Я в это не верю, — коротко заметила она. Выпрямилась и устремила на меня пронзительно-испытующий взгляд. — Ты слишком много размышляла об этих людях из Каллодена. И потом, последнее время пришлось немало пережить. Смерть папы…

— Фрэнк не был тебе отцом, — заметила я.

— Нет, был! — огрызнулась она, да так резко, что напугала нас обоих.

Тогда Фрэнку пришлось смириться с настойчивыми уговорами врачей, сводящимися к тому, что «навязывание реальности силой, как выразился один из них, может повредить нормальному течению беременности». После долгих перешептываний, а порой и криков в больничных коридоpax он наконец оставил меня в покое, перестал домогаться «правды». И я, чувствуя себя слабой и расстроенной, тоже перестала навязывать ему эту правду.

Но на этот раз сдаваться я не собиралась."

"— Я обещала Фрэнку, — сказала я. — Двадцать лет назад, когда ты родилась. Я хотела уйти от него, но он меня не отпускал. Он любил тебя. — При взгляде на Брианну, голос мой слегка смягчился. — Он не мог смириться с этой правдой, но, разумеется, понимал, что не отец тебе. И просил не рассказывать тебе об этом, позволить считаться твоим отцом, пока жив. «Вот после моей смерти, — говорил он, — можешь поступать, как тебе заблагорассудится». — Я проглотила ком в горле и облизала пересохшие губы. — И я обещала ему это, потому что он действительно любил тебя. Но теперь Фрэнка нет, и ты имеешь право знать, кто твой настоящий отец. А если сомневаешься, — добавила я, — ступай в Национальную портретную галерею. Там есть портрет Элен Макензи, матери Джейми. Она носила вот этот жемчуг. — Я сняла с шеи нитку. — Нитку речного жемчуга, нанизанного вперемежку с кругляшками золота. Джейми подарил мне в день свадьбы.

Я взглянула на Брианну: она сидела в напряженной позе, с окаменевшим лицом.

— Возьми с собой зеркальце, — сказала я. — Как следует посмотри на портрет, а потом на свое отражение. Не скажу, что копия, но ты очень похожа на свою бабушку.

Роджер уставился на Брианну, словно видел ее впервые в жизни. Он переводил взгляд с нее на меня, будто решая что-то, потом вдруг расправил плечи и поднялся с дивана, где сидел рядом с ней.

— Хочу кое-что показать вам, — решительным тоном заявил он и, подойдя к старенькому бюро его преподобия, выдернул из ящика пачку пожелтевших газетных вырезок, перетянутую резинкой. — Вот, почитайте и обратите внимание на даты, — сказал он, протягивая вырезки Брианне.