Чужестранка. Книги 1-14

 — Он с сомнением посмотрел на Брианну, однако та с готовностью кивнула, похоже, ничуть не смущенная этой перспективой.

— Знаю. Иногда я помогала папе. Разбирала старые документы, искала записи. И потом — это ведь нужно маме и помочь вам просто мой долг.

— Хорошо. — Роджер взглянул на свою белую рубашку. — Сейчас переоденусь, и пойдем.

Дверь гаража скрипнула, застонала и наконец, подавшись, распахнулась внутрь, обрывая густую паутину и поднимая тучи пыли. Брианна замахала руками перед лицом и закашлялась.

— Боже! — воскликнула она. — Когда последний раз сюда ступала нога человека?

— Целую вечность назад, полагаю, — рассеянно ответил Роджер. И посветил фонариком в глубину гаража, вырвав из мрака горы картонных коробок, деревянных ящиков, старых сундуков с наклейками и еще какие-то бесформенные брезентовые тюки. Среди всего этого хлама, словно скелеты динозавров, торчали там и сям ножки от мебели.

Посредине имелся едва заметный узкий проход. Роджер втиснулся в него и тут же исчез в туннеле, среди пыли и каких-то размытых теней. За продвижением его можно было проследить по бледному пятнышку света от карманного фонаря, время от времени скользившему по потолку. Наконец, издав победный клич, он ухватился за шнур, свисающий с потолка, и гараж озарился ярким светом большой лампы.

— Сюда! — крикнул Роджер, неожиданно возникший рядом, и схватил Брианну за руку. — Там, в задней части, есть небольшое свободное пространство.

У стены стоял древний стол. Некогда служивший главным предметом столового гарнитура его преподобия, он затем потерпел ряд понижений в чине и использовался последовательно в качестве кухонного стола, затем верстака, потом подставки для окраски различных предметов, пока, наконец, не был удален на покой в это насквозь пропыленное убежище. Над ним находилось затянутое паутиной окошко, мутный дневной свет, просачивающийся сквозь него, позволял видеть исцарапанную, забрызганную краской поверхность.

— Можно работать здесь, — сказал Роджер, выдергивая из груды хлама стул и обтирая его большим носовым платком. — Присаживайтесь, а я пока посмотрю, можно ли открыть это оконце. Иначе мы здесь просто задохнемся.

Брианна кивнула, но вместо того, чтобы сесть, начала с любопытством разглядывать горы рухляди. Роджер с силой дергал перекосившуюся оконную раму и слышал, как девушка передвигается у него за спиной, читая вслух надписи на коробках.

— Тысяча девятьсот тридцатый — тридцать третий годы, — бормотала она. — А здесь сорок второй — сорок шестой. А тут что?

— Дневники, — ответил Роджер и уперся локтем в грязный подоконник. — Мой отец, священник я имею в виду, постоянно вел дневник. Делал записи каждый вечер, после ужина.

— Похоже, ему было о чем писать.