Чужестранка. Книги 1-14

Да, современные шотландцы превратились в настоящих неженок, подумала я, совсем не то, что прежнее поколение, здоровяки. Те могли спать хоть на земле, поросшей вереском, в одной рубашке, прикрывшись пледом. С другой стороны, самой мне, например, вовсе не улыбается перспектива спать в вереске под сырым пледом. Я кивнула водителю, и машина, со всплеском врезаясь в лужи, отъехала от тротуара. Конечно, это не очень красиво — влезать в чужой дом в отсутствие хозяина, чтоб побеседовать с экономкой. И к тому же обманывать Брианну. Но объяснить всем им, чем я занимаюсь, так трудно, почти невозможно… Я еще не решила, когда и как скажу им все то, что должна сказать, однако сейчас еще не время.

Пальцы нащупали во внутреннем кармане макинтоша твердый уголок конверта из «Скот — Серч». Не слишком внимательно следя за работой Фрэнка, я тем не менее знала о существовании этой фирмы, где работало с полдюжины экспертов-профессионалов, специализирующихся на генеалогии шотландцев. «Скот — Серч» вовсе не походила на контору, где вам выдавали рисунок генеалогического древа, демонстрирующего степень вашего родства с Робертом Брюсом[8], и считали при этом свой долг выполненным.

Они провели свои, как всегда тщательные и конспиративные, исследования по Роджеру Уэйкфилду. Теперь я знала, кто были его родители и прародители до седьмого, а то и восьмого колена. Но я еще не знала, из какого материала сделан этот молодой человек. Время покажет…

Я расплатилась с таксистом и прошлепала по лужам ко входу в дом священника. На крыльце было сухо, и я успела отряхнуться, прежде чем на мой звонок отворилась дверь.

Фиона расцвела в приветливой улыбке, у нее было круглое веселое личико. На таких улыбка всегда как нельзя кстати. Наряжена она была в джинсы и фартук с оборками, от складок его так и веяло ароматом лимонной мастики для натирки полов и свежей выпечкой.

— Ой, миссис Рэндолл! — воскликнула она. — Уж не знаю, чем могу вам помочь, но…

— Я подумала, что можете, Фиона, — ответила я. — Мне хотелось бы поговорить о вашей бабушке.

— Ты уверена, что в порядке, мама? Может, позвонить Роджеру и попросить его приехать завтра, а я останусь с тобой? — Брианна стояла в дверях спальни, озабоченно хмурясь. Одета она была для прогулки — сапоги, джинсы, свитер, однако добавила к этому наряду яркий оранжево-синий шелковый шарф, который Фрэнк привез ей из Парижа за два года до своей смерти.

— Прямо под цвет твоих глаз, маленькая красотка, — сказал он тогда и, улыбаясь, накинул шарф ей на плечи. — Оранжевый!

Это прозвище, «маленькая красотка», стало домашней шуткой, с тех пор как в пятнадцать Брианна обогнала в росте отца с его скромными пятью футами.