Чужестранка. Книги 1-14

Им овладело странное желание запомнить этот миг, охватить взглядом и ощутить все до мельчайших подробностей – сглаженное дерево под локтями, пестревший пятнами разделочный стол из гранита, луч солнца на потрепанных шторах и на уголке рта отца, когда он жует колбасу.

Отец внезапно посмотрел на него, словно ощутив его взгляд, и сказал:

– Прогуляемся до болот? Хочу посмотреть, появились ли у оленей оленята.

Отец оказался на удивление вынослив. Они прошли несколько миль, говоря ни о чем – и вместе с тем обо всем. Йен знал, что они могут снова сблизиться и поговорить о нужном, – но боялся этого.

Наконец они остановились у дальней оконечности болота; отсюда виднелись сглаженные складки гор и маленькие озера, блестевшие, словно рыбки, под бледным полуденным солнцем. Помолившись, они напились из ручья какого-то святого – у запруды стоял каменный крест, – а затем сели рядом.

– В похожем месте я умер в первый раз, – вдруг сказал отец, проведя мокрой рукой по вспотевшему лицу. Он выглядел румяным и здоровым, пусть и худым. Йен-младший волновался, зная, что, несмотря на обманчивый внешний вид, отец умирает.

– Да? И когда это было?

– Во Франции, когда я лишился ноги. – Йен-старший равнодушно посмотрел на деревяшку, заменявшую ему ногу. – Вот я еще стою и стреляю из мушкета, а вот уже вдруг лежу на спине. Я даже не понял, что меня ранили. Хотя трудно не заметить, что в тебя попало шестифутовое металлическое ядро, а?

Отец усмехнулся, и Йен скрепя сердце улыбнулся ему в ответ.

– Трудно. Но ты же наверняка понял – что-то случилось.

– Еще бы. Миг-другой спустя я сообразил, что меня подстрелили. Но мне ничуть не было больно.

– Это хорошо, – бодро сказал Йен-младший.

– Я решил, что умиряю, понимаешь? – Глаза отца смотрели на Йена – и вместе с тем сквозь него, далеко-далеко, на то поле боя. – Хотя я почти не волновался. И я был не один. – Взгляд стал осмысленным – он снова увидел сына и улыбнулся ему. Взял за руку – его собственная рука исхудала и стала костлявой, с выпирающими суставами, но шириной его ладонь была ничуть не меньше ладони сына. – Йен, – сказал он и замолчал, прищурив глаза. – Знаешь, как странно звать кого-то своим же именем? Йен, – повторил он уже ласковей, – не волнуйся. Я тогда не боялся, не боюсь и теперь.

«А я боюсь», – подумал Йен, но промолчал.

– Расскажи мне о псе, – улыбаясь, попросил отец. Йен рассказал о Ролло, о морском сражении, во время которого он решил, что Ролло утонул или умер, и как они поехали в Тикондерогу и участвовали в жутких сражениях под Саратогой. Еще он, стараясь не задумываться, – потому что, если б задумался, не смог бы вымолвить ни слова, – рассказал об Эмили. И об Исабель. И о Быстрейшем Из Ящериц.