Чужестранка. Книги 1-14

– Мадам, будьте так добры, расскажите вашему мужу то, о чем я вам поведал, – серьезно сказал он. – И убедите его, что дело касается интересов не только его приемного сына, но всей Америки.

– Что вы имеете в виду?

Он повел тонким, изящным плечом.

– Граф Сен-Жермен владел обширными землями в той части Америки, которая сейчас принадлежит Великобритании. Да и его владения во Франции – сейчас их оспаривают несколько претендентов – тоже весьма ценны. Если Фергус Фрэзер докажет, что он Клодель Ракоци – думаю, вы понимаете, что Ракоци – родовое имя, – и что он наследник всего состояния, он сможет использовать его для финансирования революции. Судя по тому, что я знаю о нем – а я уже знаю немало, – он вполне к этому склонен. Если революция победит, то те, кто стоял за ней, будут иметь большое влияние на новое правительство.

– А вы перестанете спать с богатыми женщинами за деньги.

Он криво усмехнулся.

– Вот именно. – Он встал и глубоко поклонился мне. – Мадам, беседовать с вами было истинным удовольствием.

Он почти дошел до двери, когда я окликнула его:

– Мсье Бошан!

– Да? – Он обернулся и посмотрел на меня – темноволосый, стройный мужчина, с выражением насмешки – и боли – на лице.

– У вас есть дети?

Он удивился.

– Не думаю.

– Мне просто стало интересно. Прощайте, сэр.

Глава 75. Sic Transit Gloria Mundi[675]

Шотландское нагорье

От фермы в Балнейне идти пришлось долго. Начало января в Шотландии, как всегда, было мокрым и холодным. Очень мокрым. И очень холодным. Но бесснежным. Уж лучше бы началась вьюга – может, хоть это охладило бы нездоровый пыл Хью Фрэзера. Но вместо снега уже несколько дней лил дождь, нагоняя хмарь. От него чадили очаги, и даже та одежда, которая оставалась в доме, становилась влажной, холод пробирал до самых костей, и казалось, что ты никогда уже не согреешься.

Я пришла к этому убеждению несколько часов назад, но если я не хочу пробираться сквозь дождь и грязь, мне остается лишь одно – лечь и умереть, а я пока не настолько отчаялась. Пока.

Скрип колес вдруг сменился хлюпаньем – они снова застряли в грязи. Джейми пробормотал себе под нос что-то исключительно неподобающее для похоронной процессии, а Йен попытался скрыть смешок за кашлем и раскашлялся по-настоящему. Его надсадный кашель звучал хрипло, словно лай большой, усталой собаки.

Я вынула фляжку с виски из-под плаща – вряд ли жидкость с подобным содержанием спирта смерзлась бы в лед, но я решила не рисковать – и передала Йену. Он принялся пить, хрипя, словно его сшиб грузовик. Кашлянул еще пару раз и вернул мне фляжку, кивнув в знак благодарности. Из его красного носа непрерывно текло.

Как и изо всех носов вокруг. Для некоторых причиной было горе. Однако в большинстве случаев виной, скорее, была погода или насморк.