Чужестранка. Книги 1-14

Лезвие проникло вглубь как раз под ключицей и вырвало треугольный лоскут плоти, вылезший наружу.

– Эта кровь вся твоя? – озадаченно спросила я, поднимая брошенную рубашку.

– Не, у меня еще осталось, – сказал он, прищурившись на меня поверх чашки. – Хотя, думаю, не очень много.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – серьезно проговорила я.

– Да, моя.

Он допил из чашки вино и потянулся к бутылке.

– Но как из такой незначительной… О боже!

Я чуть не упала в обморок, увидев нежную голубую линию подключичной вены, которая проходила точно над запекшейся раной.

– Да, я тоже удивился, – небрежно произнес Джейми, сжимая тонкий фарфор большими ладонями. – Когда он выдернул лезвие, кровь брызнула, словно фонтан, и залила нас обоих. Такого я никогда не видел.

– Вероятно, ты раньше никому не давал зацепить свою подключичную артерию, – сказала я, стараясь собрать все свое спокойствие, и искоса взглянула на рану.

Она запечаталась: края лоскута посинели, и прорезанная плоть под ним была почти черной от запекшейся крови. Рана даже не сочилась, не говоря уже об артериальном кровотечении. Лезвие, минуя вену, вошло снизу и лишь укололо артерию позади нее.

Я протяжно и глубоко вдохнула, безуспешно пытаясь не представлять, что могло бы случиться, пройди лезвие чуть глубже, или что было бы, не окажись у Джейми платка, или если бы он не знал, как зажать рану, или если бы у него не было возможности это сделать.

С опозданием до меня дошло, что он сказал: «Кровь брызнула, словно фонтан, и залила нас обоих». А когда я спрашивала Стеббингса, не его ли это кровь пропитала рубашку, он, ухмыляясь, ответил: «Вашего мужа». Я думала, что он просто гадко себя вел, но…

– Тебя пырнул капитан Стеббингс?

Джейми утвердительно фыркнул и откинулся назад, чтобы я могла добраться до раны. Он снова осушил чашку и со смиренным видом поставил на ящик. – Я этого не ожидал. Думал, что свалил его, но он упал на пол и поднялся с ножом в руке, маленький засранец.

– Ты стрелял в него?

Он моргнул от моей интонации.

– Ну, разумеется.

Я не могла придумать ни одного ругательства, которое бы точно охарактеризовало ситуацию, и, бормоча себе под нос: «Иисус твою Рузвельт Христос!» – принялась к промывать и зашивать рану.

– А теперь послушай меня, – проговорила я со всей строгостью военного хирурга. – Насколько я могу судить, это весьма незначительный порез, и тебе удалось остановить кровотечение достаточно надолго, чтобы сформировался сгусток. Но этот сгусток – единственное, что уберегает тебя от смертельной кровопотери. Ты меня понимаешь?

Не совсем правда, или, точнее, перестанет ею быть, как только я пришью на место поддерживающую плоть, но сейчас не время, чтобы давать ему лазейку.

Джейми долго и довольно невозмутимо смотрел на меня.