Чужестранка. Книги 1-14

И к тому же мы только что фактически совершили акт пиратства в открытом море и все остальные виды преступлений, которые сопровождают сопротивление вербовке и нападение на флот Его Величества. И убийство. Я сглотнула, горло все еще саднило, и кожа покрылась мурашками, несмотря на тепло от огня.

Вибрация ножа, ударившего в кость, эхом отдавалась в моих собственных костях. Как я могла убить этого человека? Я знала, что лезвие не проникло в грудную полость и не могло задеть крупные кровеносные сосуды на шее… Понятно, шок… Но неужели только от шока…

Я не могла прямо сейчас думать о мертвом канонире и потому решительно отогнала от себя мысль о нем. «Потом», – сказала я себе. Когда-нибудь я приму это – в конце концов, я защищалась. И помолюсь за упокой его души, только позже. Не сейчас.

Впрочем, другие мысли, которые всплывали в мозгу, пока я занималась стряпней, тоже не радовали. Йен и Ролло… Нет, об этом я тоже не буду думать.

Я упорно скребла дно котла большой деревянной ложкой. Густое и липкое варево немного подгорело, но все еще было съедобным, правда, выглядело не очень аппетитно: густое, клейкое, с костями и комками. Подавив приступ тошноты, я наполнила водой котелок поменьше и повесила кипятить.

Навигация. Я выбрала эту тему для переживаний потому, что, хотя она серьезно меня беспокоила, в ней отсутствовала эмоциональная составляющая, в отличие от других пунктов повестки дня. Так, в какой фазе находится луна? Я попыталась вспомнить, как она выглядела прошлой ночью с палубы «Чирка». Поскольку я практически не заметила ее, значит, сейчас не полнолуние. Ведь встающая над морем полная луна – зрелище, от которого захватывает дух. Сверкающая на воде дорожка манит вдаль, и кажется, что можно легко перешагнуть через поручни и уйти по ней в безмятежное сияние.

Нет, безмятежного сияния прошлой ночью точно не было. Тогда я довольно поздно поднялась на нос корабля вместо того, чтобы воспользоваться горшком в каюте, – хотелось глотнуть свежего воздуха. Ненадолго задержавшись возле поручней, я заметила в длинных перекатывающихся волнах фосфоресцирующее свечение: зловеще-прекрасный зеленоватый блеск, который мерцал под водой. За кораблем виднелся след, похожий на сверкающую вспаханную борозду.

Значит, сейчас новолуние, решила я. Или месяц только народился, что почти одно и то же. Тогда нам нельзя ночью подходить близко к берегу. Я не знала, как далеко мы ушли на север, – может, Джон Смит знает? – но понимала, что береговая линия Чесапикского залива включает в себя все виды каналов, песчаных и приливных отмелей, не говоря уже о том, что залив кишит судами. Хотя подождите: Смит сказал, что мы прошли Норфолк.

– Черт подери! – сердито выругалась я.