Чужестранка. Книги 1-14

И мы с Джейми тоже давно пришли к соглашению забыть об этом из-за всех ужасных событий, которые произошли во Франции перед восстанием якобитов, когда воссоединились друг с другом после потери нашей первой дочери, Фейт.

Не то чтобы известие о смерти Людовика имело хоть какое-то значение… Но все же я почувствовала облегчение, словно некий назойливый мотив, который звучал в отдалении, пришел наконец, к своему изысканному завершению, и теперь только мирная тишина услаждала мой слух.

– Упокой Господь его душу, – произнесла я несколько запоздало.

Джейми улыбнулся и накрыл ладонью мою руку.

– Fois shìorruidh thoir dha, – откликнулся он.

«Прими Господь его душу».

– Знаешь, о чем я подумал? Каково это для короля – предстать перед Богом и держать ответ за свою жизнь. Я имею в виду, должно быть, просто ужасно, когда тебе приходится отчитываться за всех, кто находится под твоей властью?

– Думаешь, он будет держать ответ? – спросила я, заинтригованная и несколько смущенная такой мыслью. Я не знала Людовика близко… Ну, только в самом прямом смысле – и это казалось менее интимным, чем рукопожатие, ведь он даже ни разу в глаза мне не посмотрел. Но король никогда не выглядел человеком, поглощенным заботой о подданных. – Можно ли кого-то привлекать к ответственности за благополучие целого королевства? А не только за собственные мелкие грешки, как считаешь?

Джейми всерьез задумался, медленно постукивая неподвижными пальцами правой руки по скользким поручням.

– Думаю, да, – сказал он. – Ты отвечаешь за свою семью, так? Скажем, человек плохо относится к детям, пренебрегает ими или заставляет голодать. Разумеется, это будет свидетельствовать против его души, ведь он ответственен за них. А раз уж ты родился королем, значит, придется отвечать за своих подданных. И если приносишь им вред, то…

– Ладно, но где граница ответственности? – возразила я. – Предположим, ты сделал кому-то хорошо, а кому-то плохо. Допустим, есть люди, за которых ты отвечаешь, – образно говоря – и нужды одного противоречат нуждам другого? Что ты на это скажешь?

Джейми расплылся в улыбке.

– Скажу: я очень рад, что я не Господь и мне не приходится решать подобные вопросы.

Некоторое время я молчала, воображая стоящего перед Богом Людовика, который пытается объяснить те десять минут со мной. Наверное, он считал, что имел на это право – короли есть короли, в конце концов. Но, с другой стороны, как седьмая, так и девятая заповеди совершенно недвусмысленны и вроде бы не содержат каких-либо оговорок в отношении королевских особ. Не прелюбодействуй. Не лги.

– Если бы ты был там, на небесах, – повинуясь порыву, сказала я, – и наблюдал бы тот суд… Ты бы его простил? Я бы – да.

– Кого? – удивленно спросил он.