Чужестранка. Книги 1-14

Заканчивались семидесятые, в Штатах множились коммуны, а по Европе колесили вереницы ржавых автобусов и потрепанных фургонов с импровизированными группами «путешественников», как они себя называли. Кроме самих детей, Роджер и Бри почти ничего не пронесли с собой через камни, но среди немногих вещей, которые Брианна распихала по карманам и в корсет, были два написанных от руки свидетельства о рождении, выданные некоей Клэр Бичем Рэндолл, доктором медицины, присутствовавшей при родах.

– Это положенная форма для домашних родов, – сказала Клэр, тщательно выводя петельки в своей подписи. – А я являюсь… или являлась, – уточнила она, иронично скривив рот, – зарегистрированным врачом с лицензией, выданной в штате Массачусетс.

– Значит, помощник хормейстера, – произнесла теперь Бри, не сводя глаз с мужа.

Роджер глубоко вздохнул: вечерний воздух был прекрасен, чистый и мягкий, но постепенно налетала мошкара. Он отмахнулся от облачка насекомых у лица и решил взять быка за рога."

"– Знаешь, я ходил к нему не за работой. Я пошел… чтобы разобраться в себе. Понять, становиться ли мне священником или нет.

Брианна замерла как вкопанная и тут же спросила:

– И что?

– Пойдем. – Роджер ласково потянул ее за собой. – Нас съедят заживо, если мы здесь останемся.

Они прошли через огород, мимо амбара и зашагали по дорожке, которая вела к дальнему пастбищу. Роджер уже подоил обеих коров, Милли и Блоссом, и они устроились на ночь, темные сгорбленные силуэты в траве, мирно пережевывающие жвачку.

– Я ведь говорил тебе о Вестминстерском исповедании веры?[611]

Это был эквивалент католического Никейского символа веры[612] у пресвитерианцев – изложение принятой ими доктрины.

– Угу.

– Так вот, чтобы стать пресвитерианским священником, я должен поклясться, что принимаю все Вестминстерское исповедание целиком, без оговорок. Я и принимал, когда… в общем, раньше.

Он был так близко, пронеслось в мозгу у Роджера. Ведь его почти рукоположили, когда вмешалась судьба в лице Стивена Боннета. Роджеру пришлось все бросить, чтобы найти и спасти Брианну из пиратского логова на Окракоке. И он не жалел об этом… Брианна шагала рядом с ним, рыжая, длинноногая и грациозная, как тигрица, и Роджер даже не представлял, что она так легко могла исчезнуть из его жизни. И он никогда бы не узнал своей дочери…

Роджер кашлянул, прочищая горло, и машинально коснулся шрама.

– И, может, все еще принимаю. Но я не уверен. А должен.

– Что изменилось? – с любопытством спросила Бри. – Что ты мог принять тогда, а теперь не можешь?

«Что изменилось? – с иронией подумал он. – Хороший вопрос».

– Предопределение, – ответил он. – Если можно так выразиться.