Чужестранка. Книги 1-14

Неподалеку раздался хруст, который и отвлек Уильяма от наблюдений. Он глянул вниз, почувствовав въедливый запах, который незаметно распространился вокруг.

– Господи Иисусе!

Уильям отпрянул, едва не угодив локтем в окно, и шумно ударился о стену таверны. Скунс, которого потревожили как раз в тот момент, когда он наслаждался выброшенной куриной ножкой, мгновенно поднял хвост; белая полоса позволила разглядеть это движение. Уильям застыл.

– Что это было? – спросил кто-то в таверне, и послышался скрип отодвигаемых скамеек.

Не дыша, Уильям осторожно отвел одну ногу в сторону и снова остановился, заметив слабое постукивание и подрагивающую белую полосу. Проклятье – чертова тварь топала передними лапами. Судя по рассказам, это означало, что зверь вот-вот нападет, и так утверждали люди, чье плачевное состояние не оставляло сомнений в том, что их слова основаны на личном опыте.

К двери приближался звук шагов, кто-то шел посмотреть, что происходит. Господи, если обнаружат, что он подслушивает… Уильям стиснул зубы, готовясь самоотверженно скрыться из виду, как велит долг. Только вот что потом? Он не сможет появиться перед Роджерсом и остальными, провоняв скунсом. Но если…

Дверь таверны открылась, прервав его размышления. Уильям инстинктивно рванул за угол. Скунс тоже повиновался инстинкту, однако в последний миг поменял цель, испугавшись открытой двери. Уильям споткнулся о ветку, растянулся во весь рост на куче мусора и услышал позади себя истошный вопль. Ночь превратилась в кошмар.

Уильям захлебнулся от кашля и попытался задержать дыхание, чтобы убраться подальше, но пришлось вдохнуть, и легкие заполнились некоей субстанцией, настолько далекой от понятия «запах», что требовалось совершенно новое описание ощущений. Уильям давился и отплевывался, в слезящихся глазах жгло. Спотыкаясь, он доковылял в темноте до противоположной стороны дороги и оттуда увидел, как рассерженный скунс удирает восвояси, а его жертва рухнула на порог таверны и страдальчески стонет.

Уильям надеялся, что это не Хейл. Даже если не принимать во внимание трудности при аресте и перевозке человека, на которого напал скунс, простая человечность наводила на мысль, что повешенье жертвы станет дополнительным оскорблением.

Это оказался не Хейл. Уильям увидел, как льняная шевелюра сияет в свете факелов среди голов, которые с любопытством высовывались наружу только затем, чтобы поспешно убраться назад.

До него долетели голоса, обсуждающие, как лучше поступить. Все согласились, что нужен уксус, причем в большом количестве. Пострадавший уже достаточно оправился, чтобы отползти в заросли бурьяна, и теперь, судя по доносящимся оттуда звукам, отчаянно блевал.