Чужестранка. Книги 1-14

– По-хорошему странно или по-плохому? – поинтересовалась я, осторожно вытаскивая из жира деревянной ложкой остывшие золотые шарики и опуская их в мешочки для пуль.

Йен нахмурил лоб и уставился на свой ковшик, в котором помятые свинцовые пули начали таять, превращаясь в дрожащую лужицу расплавленного металла.

– Думаю, и так, и эдак. Брианна как-то говорила мне, что читала в школе книгу, где говорилось, что домой возврата нет. Наверное, так оно и есть… но я бы хотел вернуться, – тихо добавил он, не сводя глаз с ковшика. Расплавленный свинец с шипением полился в форму.

Я отвела взгляд от его опечаленного лица и увидела, что Джейми смотрит на меня с ласковым сочувствием. Я отвернулась от него и встала, ойкнув, когда у меня хрустнул коленный сустав.

– Что ж, – бодро произнесла я, – полагаю, все зависит от того, что ты считаешь домом, так? Знаешь, это ведь не только место.

– Да, верно. – Йен подержал формочку для пуль на весу, давая остыть. – Но даже если это человек, ты же не всегда можешь туда вернуться, да? Или можешь? – Его губы чуть скривились в насмешливой улыбке, когда он посмотрел на Джейми, а потом на меня.

– Полагаю, твои родители не слишком изменились с тех пор, как ты их оставил, – сухо заметил Джейми, сделав вид, что не заметил намек Йена. – А вот ты их удивишь, даже не сомневаюсь.

Йен оглядел себя и ухмыльнулся.

– Немного подрос, – сказал он."

"Я весело фыркнула. Он покинул Шотландию пятнадцатилетним парнишкой, долговязым тощим несмышленышем. Сейчас он на пару дюймов вырос, стал жилистым и крепким, словно кнут из сыромятной кожи. Такого же оттенка была и кожа самого Йена, обычно загорелая, хотя сейчас она посветлела за зиму, и на его лице отчетливо проступили вытатуированные точки, полукружиями разбегающиеся по скулам.

– А ты помнишь еще одну фразу, которую я тебе сказала? – спросила я. – Когда мы вернулись из Эдинбурга в Лаллиброх после того, как я… снова нашла Джейми. «Дом там, где нас, когда бы мы ни пришли, не могут не принять»[584].

Подняв бровь, Йен посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Джейми и покачал головой.

– Неудивительно, что ты ее так любишь, дядюшка. Должно быть, она большое для тебя утешение.

– Ну, она по-прежнему принимает меня, – сказал Джейми, не отрываясь от своего занятия, – так что, думаю, она и есть мой дом.

* * *Когда мы закончили работу, Йен в компании Ролло понес наполненные пулями мешочки в хижину, Джейми затаптывал костер, а я собирала приспособления для литья пуль. Вечерело, и воздух – и так уже свежий до того, что щекотал легкие, – приобрел ту живительную прохладу, которая ласкает кожу; дыхание весны неутомимо витало над землей.

Какое-то время я просто стояла и наслаждалась.