Чужестранка. Книги 1-14

Глубоко вздохнув, чтобы набраться смелости, я взяла флакон с нашатырным спиртом. Постояла немного у кровати, глядя на исхудавшее, покрытое щетиной лицо. В лучшем случае он проживет еще день; в худшем — несколько часов.

— Ну что ж, проклятый шотландский ублюдок, — мягко сказала я. — Посмотрим, насколько ты на самом деле упрямый.

Вынула его искалеченную руку из воды и отставила миску в сторону.

Я открыла флакон и поднесла его к носу Джейми. Он фыркнул и попытался отвернуться, но глаз не открыл. Я вцепилась в волосы у него на затылке, чтобы не дать ему отвернуться, и снова сунула в лицо флакон. Он медленно покачал головой из стороны в сторону, как разбуженный бык, и слегка приоткрыл глаза.

— Еще не все, Фрэзер, — прошептала я ему в ухо, стараясь подражать четким согласным Рэндалла.

Джейми застонал и свел плечи. Я схватила его за них и грубо встряхнула. Кожа его была настолько горячей, что я едва не отпустила его.

— Очнись, шотландский ублюдок! Я еще не закончил с тобой!

Он начал подниматься на локтях с такой покорностью, что сердце мое едва не разорвалось. Голова качалась из стороны в сторону, потрескавшиеся губы бормотали что-то похожее на «пожалуйста, подождите немного», все снова и снова.

Потеряв силы, он перекатился на бок и снова упал лицом в подушку.

Комната постепенно наполнялась опиумным дымом, у меня начала слегка кружиться голова.

Я стиснула зубы и сунула руку ему между ягодицами, вцепившись в одну из них. Он пронзительно вскрикнул — высокий хриплый звук, откатился в сторону и свернулся в клубок, зажав руки между ног.

Я провела час в своей комнате над отражающей чашей, вызывая воспоминания. Я вспоминала Черного Джека Рэндалла и Фрэнка, его праправнука в шестом поколении. Такие разные мужчины, но так пугающе похожие физически.

Мое сердце разрывалось, когда я вспоминала Фрэнка, его лицо и голос, его манеры, то, как он занимался со мной любовью. Я пыталась стереть его из памяти, сделав выбор в том каменном кольце, но он всегда оставался со мной — туманная фигура в дальних тайниках моей души.

Мне становилось плохо, стоило подумать о том, что я предала его, но в крайних случаях я силой очищала сознание, как учила меня Гейлис — концентрируясь на пламени свечи, вдыхая аромат терпких трав, успокаиваясь… и тогда я могла извлекать его из тени, видеть черты лица, снова ощущать прикосновение руки — и не рыдать."

"Но в этом полумраке был еще один мужчина, с такими же руками, с тем же лицом. Вобрав взглядом свет свечи, я и его вывела из тени, я слышала его, смотрела на него, видела сходство и различие, создавала… что? Подобие, маску, впечатление, притворство. Затененное лицо, шепот и любящее прикосновение — вот что я могла создать, чтобы обмануть сознание, погруженное в горячечный бред.