Чужестранка. Книги 1-14

Интересно, куда подевался вездесущий Уэбб? Во дворце все стихло; видимо, миссис Мартин в одиночку закончила паковать вещи и легла спать.

Мы продолжили работу под мелодичное звяканье часов; временами губернатор вставал и предавал огню очередную пачку, брал мои копии и укладывал в большие кожаные папки, которые затем перевязывал лентами. Он снял парик и оказался брюнетом с коротко стриженными и курчавыми волосами – вроде моих после лихорадки. Время от времени он замирал и поворачивал голову, прислушиваясь.

Мне уже приходилось сталкиваться с разъяренной толпой, и я догадывалась, к чему он прислушивается. Я не понимала толком, бояться или надеяться, и спасалась работой, находя в ней отвлечение, хотя руку часто сводило судорогой.

Губернатор усердно писал, то и дело хмурясь и ерзая в кресле. Миссис Мартин по секрету сказала мне, что у него фистула; вряд ли мне позволят взглянуть.

Он переместил вес на одну ягодицу и провел рукой по лицу. Было уже поздно, он устал, явно вымотался от переживаний. Я тоже устала, глаза слезились, а челюсть вот-вот грозила вывихнуться от подавляемых зевков, однако губернатор продолжал упорно работать, временами поглядывая на дверь. Ждал кого-то?

Окно за моей спиной было все еще открыто, легкий ветерок – теплый, как кровь, но достаточно резвый – ласкал шею, перебирал завитки волос и угрожающе наклонял пламя свечи.

Ветерок стих, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением сверчков. Казалось, внимание губернатора было сосредоточено на бумагах, но вдруг он резко поднял голову, словно заметил кого-то в дверном проеме, моргнул, потер глаза и снова вернулся к документам, однако никак не мог сосредоточиться и все косился на дверь. Я невольно проследила за его взглядом.

– Вы… никого не видели? – спросил он вдруг.

– Нет, сэр, – ответила я, в очередной раз подавляя зевок.

– А…

С разочарованным видом губернатор взялся за перо, но писать не стал, а просто держал его в руках, словно забыл, зачем оно ему.

– Вы кого-то ждете, ваше превосходительство? – вежливо поинтересовалась я.

Мистер Мартин резко вздернул голову, удивленный прямым обращением.

– Нет… То есть… – Он умолк и снова глянул на дверь, ведущую в глубину дома. – Сын… Наш милый Сэм… Он умер в прошлом году – всего восемь было. Иногда… иногда мне кажется, что я его вижу… – закончил мистер Мартин тихо и вновь склонился над бумагами, поджав губы.

– Мне очень жаль, – тихо сказала я.

Губернатор не ответил, лишь кратко кивнул, не поднимая головы, и мы вернулись каждый к своим занятиям.

Немного погодя пробил час, затем два. Губернатор прервался, слушая мелодичное звяканье с отсутствующим выражением лица.

– Как поздно! – заметил он с последним ударом.