Чужестранка. Книги 1-14

— Я рад, что смог оказаться полезным, — заверил он меня, и я обратила внимание на его превосходный английский, хотя и с легким французским акцентом. — Я шел по гостевому крылу в часовню святого Жиля и услышал крики.

Я вздрогнула, вспомнив эти пронзительные вопли, хриплые и жуткие, искренне понадеявшись, что больше их не услышу. Глянула в окно, но не заметила никаких признаков рассвета.

— В часовню? — удивилась я. — Но мне казалось, что заутреню поют в главной церкви. И в любом случае еще рано.

Францисканец улыбнулся. Он был еще довольно молодым, может, лет тридцати, но его шелковистые каштановые волосы, коротко подстриженные, с аккуратной тонзурой, уже подернулись сединой.

— Для заутрени еще очень рано, — согласился он. — Я шел в часовню, потому что настала моя очередь Неустанного Поклонения Пресвятым Дарам. — Он оглянулся на комнату Джейми, где свеча-часы показывала, что сейчас половина третьего.

— Я сильно опаздываю, — сказал он. — Брат Бартоломей уже хочет спать. — Он поднял руку, быстро благословил меня, повернулся и исчез в дверях в конце коридора раньше, чем я додумалась спросить, как его зовут.

Я вернулась в комнату и склонилась над Джейми. Он уже уснул и дышал спокойно, лоб его пересекала морщина. Я провела рукой по его волосам. Морщина разгладилась, но тут же вернулась на место. Я вздохнула и подоткнула одеяло.

Утром я чувствовала себя намного лучше, но у Джейми после беспокойной ночи запали глаза, и его подташнивало. Он решительно отвергал любые предложения завтрака, будь то бульон или специальный укрепляющий напиток, и раздраженно огрызнулся на меня, когда я попыталась проверить повязку на руке.

— Ради Христа, Клэр, оставь меня в покое! Хватит надо мной суетиться! — сердито вырвал он руку.

Я, ни слова не сказав, отвернулась и начала прибирать на небольшом столике горшочки и свертки с лекарствами. Я расставила их по назначению: мазь из календулы и ольховый бальзам — успокаивающие, ивовая кора и ромашка для чая, чеснок и тысячелистник для дезинфекции.

— Клэр.

Я повернулась и увидела, что он сидит на кровати, глядя на меня со смущенной улыбкой.

— Прости, Сасснек. Все внутренности стиснуты, и у меня сегодня злющее настроение. Но это не значит, что я должен был кричать на тебя. Прощаешь?

Я быстро подошла к нему и обняла.

— Ты и сам знаешь, что тут нечего прощать. Только что это значит — все внутренности сжаты? — Уже не в первый раз я поняла, что близкие отношения и любовь вовсе не синонимы.

Джейми сделал гримасу, склонившись вперед и схватившись за живот.

— Это значит, — сказал он, — что я хочу, чтобы ты оставила меня одного хотя бы ненадолго. Если ты не против.

Я поспешно выполнила его просьбу и пошла завтракать.

Немного позже я заметила опрятную фигуру францисканца в сутане.