Чужестранка. Книги 1-14

 – Кто его сварил?

– Лиззи. Она научилась паре хитростей у фрау Уте. Еще до того, как… эээ… мфм. – Деликатное шотландское мычание относилось к неприятным обстоятельствам, приведшим к разрыву помолвки Лиззи.

– Ммм. Не очень удачно все сложилось, да?

Она опустила ресницы и по секрету наблюдала за ним, чтобы посмотреть, не скажет ли он чего о Лиззи. Однажды Лиззи и Йен питали друг к другу нежные чувства, но потом он ушел к ирокезам, а когда вернулся, она уже была помолвлена с Манфредом Макгилливреем. Теперь, когда они оба снова были свободны…

Он не придал особого значения ее последней фразе, отстраненно кивнув в ответ, – Йен разводил костер, и все его внимание было сосредоточено на этом процессе. День выдался теплый, и у них в запасе оставался еще час дневного света, но под деревьями уже легли голубые тени – ночь будет прохладная.

– Я пойду посмотрю на ручей, – сообщила она, вытаскивая из кучи всяких полезных вещей, которые Йен извлек из мешка, свернутую бечевку и крючок. – Похоже, прямо за поворотом есть форелевый пруд, мошкара как раз вот-вот поднимется.

– Ай. – Он кивнул, почти не обращая на нее внимания и терпеливо выкладывая кучку мелкого хвороста повыше, перед тем как снова высечь искры кремнем.

Когда она дошла до поворота ручья, она обнаружила, что это был не просто форелевый пруд – это был бобровый пруд. Горбатая насыпь бобровой хатки отражалась в тихой воде, а на другой стороне заводи, явно в процессе уничтожения, мелко тряслись молодые ивы.

Она задвигалась медленнее, с опаской оглядываясь вокруг. Бобры не станут на нее нападать, но они бросятся в воду, если заметят ее, причем не просто с плеском – они в тревоге начнут бить по воде хвостами. Она однажды слышала этот звук – он был оглушительно громким, как очередь пистолетных выстрелов; такой шум точно распугает всякую рыбу на мили вокруг.

Обгрызенные ветки усеивали берег, светлая древесина была обстругана так ровно, будто с ней работал плотник, но это была не свежая работа. Поблизости ничего не было слышно, кроме дыхания ветра в кронах. Бобры были не самыми тихими животными, так что рядом их точно не было.

Поглядывая на противоположный берег, она насадила на крючок кусок сыра, завела его за голову, замахнулась и забросила. Крючок упал на середину пруда с мягким бульком, звук был слишком тихий, чтобы потревожить бобров, – ивы на противоположном берегу продолжали трястись под напором энергичных зубов.

Вечерняя мошка начинала подниматься, как она и сказала Йену. Воздух был мягкий и прохладный, поверхность воды покрылась рябью и поблескивала в свете уходящего солнца, как полотно серого шелка.