Чужестранка. Книги 1-14

Что имеет для него ценность и за что он готов отдать жизнь – это его честь.

– Ай, это так, – согласился он медленно, сосредоточенно сдвигая брови. – Но для солдата, такого солдата, как он, честь и долг неразделимы, ведь так? А долг связан с верностью королю.

Я выпрямила спину и потерла пальцем верхнюю губу, пытаясь облечь мысли в слова.

– Да, но я имею в виду немного другое. Для него важна идея. Он следует за идеалами, а не за людьми. Среди всех, кого ты знаешь, он может быть как раз тем единственным, кто поймет – это, возможно, первая война, где люди будут биться за идеалы.

Он прикрыл один глаз и озадаченно посмотрел на меня вторым.

– Ты говорила с Роджером Маком. Сама бы ты до этого не додумалась, саксоночка.

– Я так понимаю, что и ты с ним говорил, – парировала я, пропуская мимо ушей оскорбительную ремарку. К тому же он был прав. – Значит, ты понимаешь?

Он издал короткий шотландский звук, обозначающий неуверенное согласие.

– Я спросил его про крестовые походы – не думает ли он, что это тоже была война за идеалы? И он был вынужден признать, что идеалы играли не последнюю роль… как и деньги, как и политика. Я сказал, что так всегда было и так будет и в этот раз. Но ай, я понимаю, – добавил он поспешно, увидев мои раздувающиеся ноздри. – Что касается Джона Грея…

– Что касается Джона Грея, – отозвалась я, – у тебя есть шанс его убедить, потому что он одновременно рационален и не чужд идеалов. Тебе нужно убедить его, что честь заключается не в верности королю, но в следовании идеалам свободы. Это возможно.

Он издал еще один шотландский звук, на этот раз грудной и глубокий, полный сомнения. И тут меня осенило.

– Ты делаешь это не из-за идеалов, так? Не во имя свободы, равенства, самоопределения и прочего…

Он покачал головой.

– Нет, – отозвался он мягко. – И даже не ради того, чтобы быть на стороне победителей. Хотя это будет новый опыт, который внесет разнообразие в мою жизнь. – Он одарил меня неожиданной ироничной улыбкой, и я засмеялась, застигнутая врасплох его шуткой.

– Тогда почему? – спросила я очень мягко.

– Ради тебя, – ответил он быстро. – Ради Брианны и внука. Ради семьи. Ради будущего. Если это не идеал, то что тогда?

* * *Джейми старался, как мог, в роли дипломата, но эффект от клейма Бобби оказался непреодолимым. Хотя мистер Уэмисс признавал, что Бобби приятный молодой человек, он не мог одобрить брак дочери с убийцей, независимо от того, что за обстоятельства привели к обвинению.

– Люди будут обращаться с ним дурно, сэр, вы это знаете, – сказал он, качая головой, в ответ на доводы Джейми. – Они не остановятся, чтобы расспросить, что да почему, если человека уже обвинили. Взять хоть его глаз… Я уверен, он ничего не делал, чтобы спровоцировать такое жестокое нападение.