Чужестранка. Книги 1-14

План Брианны состоял в том, чтобы матери приводили маленьких детей по одному, а она на скорую руку набрасывала их черты и фигуры в отведенном на холсте месте, прежде чем маленькие модели успеют заскучать или завопить от возмущения.

Йен посмотрел на холст, но быстро вернулся к миниатюрам ее родителей. Он стоял, глядя на них, и легкая улыбка играла на его длинном нескладном лице. Вдруг заметив, что за ним наблюдают, он настороженно поднял на нее глаза.

– О нет. Ты же не…

– Да брось, Йен, дай мне просто сделать набросок, – попыталась Бри задобрить его. – Обещаю, это не больно.

– Ага, это ты так думаешь, – ответил он, начиная пятиться назад, как будто карандаш у нее в руках превратился в оружие. – Кайенкехака думают, что владение чьим-то образом позволяет иметь власть над этим человеком. Поэтому врачи носят фальшивые лица – так демоны, приносящие болезнь, не увидят их истинного облика и не будут знать, кому вредить.

Это было сказано так серьезно, что она подозрительно прищурилась в ответ, чтобы проверить, не шутит ли он. Но он, похоже, не шутил.

– Ммм. Йен… Мама ведь объясняла тебе про бактерии, да?

– Ай, объясняла, конечно, – ответил он тоном, демонстрирующим, что доводы Клэр его не убедили. – Она показывала мне эти плавучие штуки, которые вроде как живут у меня на зубах! – Он сморщился от отвращения и тут же вернулся к предыдущей теме. – Однажды в деревню пришел французский путешественник, философ-натуралист; у него были с собой рисунки птиц и зверей – индейцев это потрясло, – но потом он совершил ошибку, предложив нарисовать портрет жены вождя. Я едва успел вывести его из деревни целым."

"– Но ты не могавк, – терпеливо сказала Бри, – а даже если бы был им, ты ведь не боишься, что у меня будет над тобой власть?

Он вдруг резко выпрямился и бросил на Брианну странный пронизывающий взгляд, который прошел сквозь нее, будто нож сквозь мягкое масло.

– Нет, – ответил он. – Нет, конечно, нет, – но в его голосе звучало не намного больше уверенности, чем когда он говорил о бактериях.

Как бы там ни было, он двинулся в сторону стула, предназначенного для тех, кто позировал, – он стоял там, куда падал яркий дневной свет из дверей, выходящих на террасу, – и сел, приподняв подбородок и решительно сжав челюсти, как будто приготовившись к грядущей казни.

Сдерживая улыбку, Брианна снова взялась за альбом, рисуя так быстро, как только могла, чтобы он не успел передумать. Рисовать Йена было непросто – его чертам не хватало четких, будто вырезанных линий, которыми обладали Роджер и ее родители. И все же его лицо нельзя было назвать мягким, даже если не считать узоров татуировок, ползущих от переносицы по щекам.