Чужестранка. Книги 1-14

А пока…

Он рывком поднял меня на ноги и завернул руки за спину, закручивая на запястьях галстук.

Сопротивляться было бессмысленно, но я изо всех сил наступила ему на кончики пальцев, просто, чтобы выплеснуть отчаяние.

— А-а-а! — он так толкнул меня, что я полетела на кровать и рухнула на грубое одеяло. Рэндалл с мрачным удовлетворением посмотрел на меня и потер башмак носовым платком. Я тоже уставилась на него, и он коротко рассмеялся.

— Нет, ты не трусиха, надо отдать тебе должное. По правде говоря, ты достойная пара вот этому, — он кивнул в сторону Джейми, который как раз зашевелился, — и это самый лучший комплимент. — Он нежно потрогал шею, на которой темнел кровоподтек. — Он попытался убить меня одной рукой, когда я его развязал. И, черт бы его подрал, ему это почти удалось. Жаль, я вовремя не сообразил, что он левша.

— Как неразумно с его стороны, — буркнула я.

— Точно, — энергично кивнул Рэндалл. — Ну, я не думаю, что ты будешь настолько же невежлива, верно? Но на всякий случай, — И он повернулся к громадине-денщику, все еще просто стоявшему в дверях, опустив плечи.

— Марли, — произнес Рэндалл. — Подойди сюда и обыщи эту женщину. Ищи оружие.

Он весело наблюдал за тем, как мужлан неуклюже ощупал меня, наткнулся на кинжал и вытащил его.

— Тебе не нравится Марли? — поинтересовался капитан, глядя, как я пытаюсь увернуться от жирных пальцев, слишком интимно трогающих меня. — Очень, очень жаль. Я уверен, что ты-то ему весьма понравилась.

— Бедному Марли не везет с женщинами, — продолжал Рэндалл, злобно сверкая глазами. — Правда, Марли? Его даже шлюхи не хотят. — Он пронзил меня коварным взглядом, улыбаясь по-волчьи. — Говорят, очень уж большой. — Он вскинул бровь. — А это кое — что значит, если исходит от шлюхи, верно? — И вскинул вторую бровь, чтобы я точно поняла, что он имеет в виду.

Марли, начавший очень тяжело дышать, прекратил шарить руками по моему телу и вытер струйку слюны в углу рта. Я с омерзением отодвинулась подальше.

Рэндалл, глядя на меня, произнес:

— Думаю, Марли не откажется развлечь тебя наедине в своей комнате, когда мы завершим нашу беседу. Разумеется, он может потом поделиться своей удачей с дружками, но это уж ему решать.

— О, а ты не захочешь на это полюбоваться? — с сарказмом поинтересовалась я.

Рэндалл весело рассмеялся.

— Возможно, у меня и есть «противоестественные пристрастия», о чем ты, несомненно, наслышана. Но признай, что у меня имеются и эстетические принципы. — Он посмотрел на своего необъятного денщика. Тот стоял, ссутулившись, в грязной одежде, брюхо нависало над ремнем. Безвольные, толстые губы непрестанно что-то жевали, а короткие жирные пальцы суетливо шарили у ширинки заляпанных бриджей. Рэндалл передернулся.

— Нет, — сказал он.