Чужестранка. Книги 1-14

Дугал внимательно осмотрел меня, словно оценивая мою настойчивость и ораторский талант, потом снова сел, положил руки на колени и кивнул.

— Решено, — сказал он.

В конце концов мы покинули пещеру и глен с кошелем Дугала и пятью его людьми: Рупертом, Джоном Витлоу, Вилли Макмертри и братьями-близнецами Руфусом и Джорджи Коултерами.

Подтолкнуло всех решение Руперта. Я видела — с мрачным удовлетворением — выражение лица Дугала, когда его коренастый чернобородый капитан, смерив меня взглядом, похлопал по кинжалам у себя на поясе и заявил:

— Ага, девица. Почему бы и нет?

Тюрьма Вентворт находилась в тридцати пяти милях. Полчаса езды на машине по хорошей дороге. Два дня утомительного передвижения по полузамерзшей грязи верхом на пони. Вряд ли долго. Слова Дугала стояли у меня в ушах и удерживали меня в седле даже после того, как я давно должна была свалиться с него в изнеможении. Тело мое напрягалось сверх возможных пределов, лишь бы удержаться в седле все эти долгие мили, но мозг был свободен для тревоги. Чтобы не думать о Джейми, я стала вспоминать разговор с Дугалом в пещере.

И то последнее, что он мне сказал. Пока мы стояли возле пещеры и дожидались Руперта и остальных, которые ушли за пони, спрятанными в укромном месте, Дугал резко повернулся ко мне.

— У меня есть для тебя послание, — сказал он. — От ведьмы.

— От Гейли? — сказать, что я поразилась — значит, ничего не сказать.

Лица его в темноте я видеть не могла, но увидела, как он кивнул.

— Я с ней один раз виделся, — тихо произнес он. — Когда забирал ребенка.

В других обстоятельствах я могла бы ему посочувствовать: он расставался со своей любовницей, приговоренной к сожжению, и держал на руках их сына, которого никогда не назовет своим… Но на этот раз голос мой был ледяным.

— И что она сказала?

Дугал помолчал. Не знаю, хотел ли он что-то скрыть или же просто припоминал точные слова. Скорее, второе, потому что он заговорил:

— Она сказала, что, если я когда-нибудь увижу тебя, должен сообщить тебе две вещи, именно так, как сказала их она. Первое: «Я думаю, что это возможно, но точно не знаю». Второе… а второе — это просто цифры. Она заставила меня несколько раз их повторить, чтобы убедиться, что я запомнил правильно, потому что говорить их я должен в определенном порядке. Цифры такие: один, девять, шесть и семь.

Высокая фигура вопросительно повернулась ко мне.

— Это для тебя что-нибудь значит?

— Нет, — ответила я и отвернулась к пони. Но, разумеется, это для меня «что-то» значило. «Думаю, это возможно». Под этим она могла иметь в виду только одно. Она думала, хотя не знала точно, что можно вернуться назад, в мою жизнь, сквозь каменное кольцо. Совершенно очевидно, что сама она даже не пыталась, а решила остаться, за что и поплатилась.