Чужестранка. Книги 1-14

Странно было это видеть — совсем не похоже на аккуратную, любящую порядок Дженни Мюррей, которая железной рукой вела хозяйство от рассвета до заката, не допуская никаких сбоев.

Дженни запустила палец в сверкающую груду, потом, словно угадав мои мысли, подняла на меня глаза и улыбнулась.

— Я понимаю, что однажды мне придется привести это в порядок. Но когда я была маленькой, мама разрешала мне иногда рыться в шкатулке, и это походило на поиски волшебного сокровища — никогда не знаешь, что вытащишь. Мне почему-то кажется, что, если навести здесь порядок, то волшебство исчезнет. Глупо, правда?

— Нет, — улыбнулась я в ответ. — Вовсе нет.

Мы неторопливо копались в шкатулке, хранившей заветные побрякушки четырех поколений женщин.

— Вот это принадлежало бабушке Фрэзер, — вытащила Дженни резную серебряную брошь в форме полумесяца с единственным маленьким бриллиантиком, сверкавшим на верхушке, как звезда."

"— А это… — она держала в руках изящный золотой ободок с рубином, окруженном бриллиантами, — это мое обручальное кольцо. Иэн потратил на него половину заработка за год, хотя я и сказала, что это глупо. — Нежность в ее лице подсказывала мне, что уж кем-кем, а глупцом она Иэна за это не считала. Дженни потерла камень о платье и еще раз полюбовалась им, прежде чем вернуть кольцо в шкатулку.

— Я буду так счастлива, когда ребенок родится, — призналась она, поморщившись и погладив круглый живот. — Пальцы так опухли, что по утрам я с трудом справляюсь со шнуровкой, а про кольца и вовсе забыла.

Тут я уловила странный неметаллический блеск в глубине шкатулки, и показала туда.

— А это что такое?

— О, это… — Дженни снова сунула руку в шкатулку. — Я их никогда не надевала — они мне не идут. А вот ты попробуй — ты высокая и с королевской осанкой, как моя мама. Понимаешь, они принадлежали ей.

Это была пара браслетов, сделанных из изогнутых, почти круглых клыков дикого вепря, тщательно отполированных, с серебряными наконечниками, украшенными гравировкой — цветами.

— Боже, они великолепны! Я никогда не видела ничего настолько… настолько восхитительно варварского!

Дженни развеселилась.

— Ага, они такие. Кто-то подарил их маме на свадьбу, но она не призналась, кто. Отец любил ее поддразнивать неизвестным поклонником, но она и ему ничего не сказала, только улыбалась, как кошка, наевшаяся сливок. На-ка, примерь.

Кость холодно и тяжело легла на руку. Я не удержалась и погладила таинственную желтоватую поверхность, покрытую от времени паутинкой трещин.

— Ага, они тебе идут, — объявила Дженни. — И очень подходят к желтому платью. А вот и серьги — надевай и пошли вниз.

Муртаг сидел за кухонным столом, усердно поедая ветчину, насаженную на конец кинжала.